— Ну, что же ты, деточка? Туфельки можешь не снимать. Главное, чтобы тебе было удобно, — обратился маг ко мне, и я вытянулась на кушетке.

Чего ждала, не знаю. Наверное, чего-то из театральных сеансов гипноза. Слушайте мой голос, считаю до пяти, посмотрите сюда, подумайте о море… Но ничего подобного не произошло.

Магистр Даэдо возложил длань на лоб, медленно и величественно. Приятное тепло тут же окутало меня всю, и я потеряла чувство реальности.

Мне снился странный сон. Огонь, кругом огонь, где-то плачет ребенок. И уже знакомый голос произносит мое имя. Вернее, имя той, кем я была когда-то.

— Бронис, доченька, помнишь, что я говорил тебе? — произносит мужчина. Он рядом, я его чувствую, но никак не могу рассмотреть, мешает плотная дымка.

— Я — ключ, — отвечает ему звонкий детский голосок.

— Забудь, — и его теплая ладонь опускается на мой лоб.

Пелена на миг рассеивается, и я вижу его лицо. Красивое и такое… родное, с полными губами, ровным носом и ямочкой на подбородке. И глаза цвета только что заваренного чая с вытянутым, ромбовидным зрачком. Отец! Я точно знала, что передо мной лицо отца. Просто знала это всегда, но почему-то надолго забыла.

— Живи, Бронис! Живи!..

Вспышка боли скрутила так, что свет померк, и лицо пропало.

— Оте-е-е-е-ец! — закричала, выплескивая в пространство всю горечь одиночества, всю боль утраты, не обращая внимания на физические страдания.

Его больше нет, я это точно знала. Бесполезно искать. Мамы не стало еще раньше. О ней напоминал лишь портрет, висевший когда-то над большим камином нашего замка. Красивая блондинка с печальными бирюзовыми глазами, почти такими же, какими сейчас стали и мои собственные. Камина тоже больше нет, как нет и замка, где прошла часть моего детства. Самая беззаботная его часть. А теперь я одна, и никого рядом… Только пустота…

— Отец… отец… Не уходи… Не бросай меня… — срываясь на хрип рыдала я.

Меня крепко обняли, и сразу стало тепло и уютно.

— Я рядом, олешек, — тихо произнес голос. Тоже, в общем-то, близкий, но что-то в нем меня настораживало.

— А ты не уйдешь? — зачем-то спросила я.

— Не дождешься, — заверили меня, и еще крепче сжали. Кто бы возражал, а я лишь теснее прижалась к источнику тепла и снова разревелась.

В себя как-то приходилось слабо. Меня будто прорвало, словно слезы копились много лет, а теперь разом решили все выйти. Рыдания душили, я всхлипывала и, наверное, очень некрасиво хлюпала носом, пока, наконец, в зоне видимости не появился носовой платок, в который я благополучно и шумно высморкалась. Красивый был, с тонким кружевом. А строгий голос назидательно произнес:

— Бронис, ради Малха! Хватит реветь!

Где-то уже что-то подобное мне приходилось слышать.

— А я не ради Малха реву, а для себя-я-я-я-а-а-а…

— Дай мне сил, раз послал это испытание, — взмолился кто-то рядом.

— У меня горе-е-е-е, — всхлипнула я.

Тут же прилетело заинтересованное:

— Какое?

А правда, какое? Жить без родителей я привыкла, и статус сироты меня не пугал. Чего я так испереживалась? А потом вспомнила зрачки родителя!

— Я — кукурузни-и-и-и-ик!

— Кто? — на этот раз вопрос озвучил хор голосов. Не большой, конечно. Но, как минимум, двух мужчин интересовало то, о чем я говорю.

— Дракон я, понятно? — и снова шумно высморкалась.

— С чего ты взяла? — меня чуть отстранили, и от потери желанного и нужного тепла я открыла глаза.