Может права несносная девчонка Лери? И ему давно пора остепениться? Трогательный образ Эйрил уже давно померк в памяти, его заволокло туманом, и вспоминал Друлаван о бывшей своей невесте все реже и реже. Он давно научился жить без нее, а значит, его душа осталась целой, нетронутой и принадлежала лишь ему. Жаль эльфы, как демоны, не могут чувствовать свою половину. Или не жаль. Или могут, но только не Салмелдир. Ведь, к примеру, его брат Танхорн обожал жену Ориан. Но ведь их, как и бедолагу Сеттара, связала печать бога. Как просто жить, когда судьба все решает за тебя и не оставляет выбора!

Нет, пожалуй, мысли о жене преждевременны или, вообще, напрасны. Ветру не нужны оковы для крыльев, он свободен по сути. Надо же, какой бред может прийти в голову, когда не занимаешь ее более полезными мыслями. Стоило вернуться в лабораторию и продолжить отсроченный эксперимент.

Неподалеку в снегу что-то завозилось. Свет от магических фонарей падал лишь на тропинку, и Друлаван, даже с эльфийским зрением никак не мог разобрать, кто копошится под пышными заснеженными кустами. Наверное, забредший из леса зверек.

Но как же он ошибся…

Ерзающий и барахтающийся комок вдруг выругался на чистом всеобщем. Да так витиевато, используя массу незнакомых Салмелдиру эпитетов и названий, что эльф весьма заинтересовался. По правде говоря, его еще привлек сам голос: нежный, звонкий. Казалось, он проникал внутрь мужчины, затрагивая что-то важное. Нет, не в паху, как временами случалось, а выше… Гораздо выше и глубже. Это и смущало, и интриговало одновременно. Что ж, стоило посмотреть на загадочного зимнего зверя. И, недолго думая, Друлаван шагнул в сугроб.

* * *

Приземление вышло мягким, но каким-то холодным. Так и знала, что вахтерам со странными глазами доверять не стоит. Вместо того, чтобы направить меня к сцене, он что-то перепутал, и я, поскользнувшись на ступенях, оказалась прямо на улице, да еще и в снегу по самое не балуйся. Не-е-ет! Надо вставать. Причем, немедленно! А не то я себе все казенные гламурные стринги с содержимым отморожу.

Но не успела подняться на ноги, как ботфорты разъехались, и я снова оказалась в сугробе. Это там, на паркете металлические пластинки, набитые на натуральную тонкую кожу, задорно цокали, здесь же они только мешали принять достойное вертикальное положение, так и норовя окунуть несчастного третьего оленя загримированной мордочкой в снег.

Какие уж я использовала выражения, пока поднималась заново, история умалчивает. Но, когда откинув поникшие локоны с глаз, осмотрелась, пейзаж не узнала. Замок, башня с часами и ни единого здания в шаговой доступности. Одни замерзшие, покрытые снежными шапками, деревья вокруг. Красиво, конечно, если ты одет в валенки, штаны с начесом и шубку, а не в бархатную шкурку почти богемного оленя. Рога, знаете ли, не сильно греют.

Рядом кто-то стоял, закутанный в бутафорский, стилизованный под старину плащ. Судя по росту, мужчина.

— Ты кто? — выпалила я. Как-то неуютно в парке, в темноте и холоде, один на один с незнакомцем. И страшновато тоже. У меня из оружия одни рога из папье-маше. Санта даже на копыта приличные строгие поскупился.

— Я Друлаван Салмелдир, сын Агнаса из дома Амон, — пафосно и как-то слишком величественно произнес мужчина.

Или он сильно в роль вжился, или маньяк, что вероятнее. Тем временем, мороз проник под юбку, а дорогие Сваровски только сильнее холодили и так замерзшую кожу.

— К черту подобности! — выкрикнула я, потому что тихо говорить уже не могла — зуб на зуб не попадал. — Раса какая?

Раса… Ну и ненормальная ты, Бронька! Додумалась тоже. Раса… Роль!

— Эльф… — удивительно, но незнакомец меня понял правильно, хоть и ответил несколько удивленно и заторможено. Что в целом понятно, не каждый день с тобой девицы, вылезшие из сугроба, говорят.