И даже сапожки пришлись впору. Носки и каблучки подбили металлическими вставками, поэтому при каждом шаге цокала я, как настоящий олень Санты.

— Вполне… — видимо, похвалила мой новый образ дама. — Садись, времени нет.

Она кивнула на вертящийся табурет у одного из зеркал, и я села. Гримером дородная женщина оказалась неплохим, работала споро, говорила мало. Совсем скоро моя густая шевелюра превратилась в каскад блестящих, ухоженных темных локонов. На голову водрузили аккуратные сияющие рожки. И в довершение всю конструкцию щедро посыпали золотой пудрой.

Макияж наносила яркий. Дама наклеила мне ресницы, щедро подвела глаза, нарисовав изящные стрелки, а когда дошла до помады засомневалась. Отложив ярко-малиновую, она потянулась за нежно-персиковой, словно бутон чайной розы.

— Вот, другое дело, — удовлетворенно кивнула гримерша. — Хорошая ты девка, скромная. Вульгарные цвета тебе не к лицу. Мой тебе совет, отпрыгаешь свою роль и домой, на банкет не оставайся!

Я удивленно на нее посмотрела, но ни о чем спросить не успела, потому что захрипел переговорник, установленный прямо над зеркалом. Ох, все как перед настоящим спектаклем! Не обманула Жабко, не подвела.

— Господа олени! — сообщил простуженный, кашляющий мужской голос. — До новогодней мизансцены пять минут. Построение за эльфом на главной сцене у правой кулисы. Повторяю…

Боже! Пять минут! Всего пять минут отделяет меня от мечты всей жизни! Опаздывать никак нельзя! Я вскочила и затравленно посмотрела на уже совсем не страшную гримершу.

— Как добраться до правой кулисы!

— На здоровье! — ухмыльнулась дама, пристыдив меня тем самым за то, что я даже не удосужилась поблагодарить ее.

— Извините, спасибо вам большое, — исправилась я. Добро ценила всегда, а тут ко мне отнеслись очень хорошо.

— Скачи, олененок, — махнула рукой моя собеседница. — Спустишься на второй этаж, дойдешь до сквозного узкого коридора, перейдешь в левое крыло и три пролета вниз по лестнице. Там и будет тебе правая кулиса.

— А вещи? — запоздало спохватилась я.

— Не пропадут. Закрою тут все, а потом спросишь Марфу Васильевну, тебе любой скажет, где меня найти.

— Спасибо! — горячо прошептала я и вылетела из гримерной.

До второго этажа добралась без приключений, но сквозной проход, о котором говорила добрая женщина, никак не желал находиться. Я уже пробежала вдоль всего крыла, и теперь решилась дергать двери. Благо, их было немного.

Неожиданно одна из них распахнулась, и передо мной возник шкафоподобный мужик в дорогом костюме, начищенных туфлях и благоухающий элитным парфюмом так, словно несколько флаконов на себя вылил. По виду натуральный спонсор, о которых упоминала Жабко.

— О, олешик! — явил мне дорогую металлокерамику дядя. — Ты чо здесь? От стада отбилась?

Он загоготал, меня же встреча не радовала, как и низкопробные шутки. Но узкий коридор за спиной незнакомца уходил вдаль и вполне вероятно являлся нужным проходом.

— Извините, я очень тороплюсь, — пискнула я и поднырнула под руку потенциального спонсора.

— Меня Коля Саратовский кличут, слышь, рогатая? На банкете свидимся! Я тебя запомнил! — донеслось мне вдогонку.

Свидимся, как же! Этого мне только не хватало! Держи карман шире. Права была Марфа Васильевна, бежать отсюда надо после спектакля.