Второй раз разбудили голоса. Все тот же хран и еще кто-то. Мужчина! Вот же мерзавец летучий! Значит, пока я сплю, он ко мне в спальню чужих мужиков таскает? Еще, наверное, мзду берет за просмотр спящей иномирянки. Ну я ему сейчас устрою!

Только вот подняться не смогла. Тело не слушалось абсолютно, и в горле пересохло настолько, что вместо банального стона получилось выдавить из себя лишь сип. А хуже всего, что кожу снова начало печь, совсем как в моем сне.

— Откуда я знаю? — говорил хран незнакомцу. — Кто здесь магистр, тот пусть и думает! Я свое дело сделал!

— Бронис… — осторожно позвал голос. Знакомый. Где-то я его точно слышала, но тело вновь сводило судорогой боли, не оставляя возможности мыслить ясно.

Почему-то узнавала я только Васа. Хотя, попробуй его не узнай. Хам первостатейный!

— Да куда ж вы полезли-то! Вы ей дышать свободно мешаете! О, снова началось! — выговаривал кому-то херувим. — Хватайте ее и на воздух тащите! Да кто ж так хватает?! Нежнее! Какие же вы Светлые все же иногда темные!

— Развею! — рыкнул на него знакомый голос.

— Я существо ценное, редкое и приставленное к делу! — отозвалось нахальное то самое существо. — А вам потом за меня еще и от племянницы влетит!

Боль становилась сильнее, дыхание сбилось.

— Ничего, переживет! — снова приструнили храна. Эх, хорошо бы и мне этому научиться, а то совсем распоясался. — Дорогу показывай и за огнем следи!

— А я что по-вашему делаю? — возмутился Вас.

— Бесишь меня! — ответил кто-то мудрый и бесконечно отважный. В этот момент боль так скрутила, что я захныкала. Голос тут же из грубого превратился в обеспокоенный и заботливый. — Совсем немного осталось. Потерпи, девочка. Потерпи…

И я терпела, потому что стыдно было поступить иначе.

Подул прохладный ветерок, и мне действительно стало легче. Не обманул.

— Это оборот! Салмелдир, клади девочку прямо на снег и отходи! Отходи. Тебе говорю! Первый оборот опасен для всех! — тоже смутно знакомый голос.

И еще голоса… Господи, сколько же их здесь! Не хочу, чтобы на меня смотрели! Не хочу!

— Отошли все! — мой «голос», который нес, был настолько убедительным, что все другие голоса сразу стихли. — Я останусь с Бронис, и это не обсуждается. Мудрейший, как облегчить ее страдания?

— Природа возьмет свое, мой мальчик. Но можешь шептать ей что-то утешительное. Это помогает. Не забудь, как только начнется трансформация, уходи. Размеры дракона всегда велики — раздавит и не заметит.

— Я сказал — нет!

Что-то внутри лопнуло, и я завыла, выплескивая в пространство свою боль. Это продолжалось… Недолго. И так же резко оборвалось. Боль ушла, дышать стало легко, а мысли прояснились.

Неподалеку стояли Тейсфор, Сеттар, ректор и сарджис Ортс. А рядом парил удивленный херувим и как-то подозрительно на меня таращился. А эльф по-прежнему держал меня на руках, хотя и как-то несколько иначе.

— Клянусь Малхом! — выдохнул Вас. — Она лазурная!

Салмелдир смотрел на меня с восхищением. Его глаза сегодня не светились, а были красивого очень синего цвета. Но что-то все равно было не так.

— Ну, как ты себя чувствуешь, маленькая? — ласково спросил он. — Подожди, Бронис, я перехвачу тебя иначе, чтобы нам не помять твои крылья и не прищемить хвост.

Крылья? Хвост? Мамочки мои!

Теперь я знала, что не так с глазами эльфа. В них отражался довольно симпатичный лазурный ДРАКОН!

Глава 18

Соображалось на удивление хорошо, мысли выстраивались в цепочки, а голова была легкая и ясная.