Допросы, объяснения. Акты ревизий и экспертиз. В глазах рябить начало. Я перевел дух.

Архивная дама смотрела на меня с сочувствием и наконец предложила испить чайку, на что я с готовностью согласился. Металлический тяжелый чайник она принесла из соседнего кабинета – в самом архиве по правилам противопожарной безопасности категорически запрещались керосинки, примусы и электрические нагреватели.

Женщина заварила в заварном чайнике чай. Я по этому поводу выложил в сахарницу кусковой сахар. Я знаю хорошо канцелярский народ и их замашки. Чаепитие для них святое. И к гостю, который внесет в него свою долю, отношение уже другое. Тем более за чашкой чая можно и поговорить по душам.

– Лидия Антоновна, – сказал я. – А это дело по «Заготзерну». Такое ощущение, что расследовали его не слишком тщательно. Будто дело хотели сбагрить как можно быстрее.

– Это вы мягко еще сказали. Занимались расследованием и милиция, и ОГПУ, и прокуратура. И им просто стали бить по рукам.

– Кто же?

– Ну, теперь это не секрет. Заведующий сельскохозяйственным отделом обкома Головченко.

– Наш пострел и тут поспел… Получается, он покровительствовал этой шайке?

– Мне это неизвестно. Но вообще-то… получается…

Дело «Заготзерна» выглядело все более привлекательным для меня. И я стал куда более вдумчиво вчитываться в материалы. И возвращаться к уже прочитанным. Допросы. Обыски. Квитанции. Допросы. Допросы…

Что-то стопорнуло меня. Я задумался. Вернулся к прошлому допросу. Перечитал вдумчиво. Там были описания соучастников преступления, которых не удалось задержать. Таинственные фигуры, неизвестно откуда взявшиеся, но забиравшие львиную долю зерна и куда-то увозившие его.

Вот один из этих таинственных незнакомцев. Кличка Квазиморда. Описания нет, допрос составлен халтурно.

В следующем томе было чуть более подробное описание этого Квазиморды. Весь кривой и нескладный, горбатый. Те, кто давали ему кличку, явно были знакомы с жемчужинами мировой литературы – во всяком случае с Виктором Гюго и его бессмертным «Собором».

Ха, а ведь по описаниям это тот самый шнырь, который нагло пытался меня завлечь в ловушку! «Ревизор зовет!» Как же, такое не забудешь.

«Эврика» я кричать не стал – мы же не гордые эллины. А вот пушкинское «ай да Александр Сергеевич, ай да сукин сын» я все же прошептал в качестве заслуженной себе похвалы, глупо улыбаясь. И, выпрямившись, состроил грозную мину, увидев, что мои ликующие гримасы не остались без внимания архивной дамы.

Ну вот и ниточка. Этот Квазиморда – доверенное лицо Головченко и его соратников. И тут выясняется, что он засветился и в деле по «Заготзерну». Прибавить к этому интерес обкома в торможении этого дела. И тогда получается, что вся эта шайка работала под присмотром нашего беглого партийца. Во всяком случае, по логике выходит именно так, а силу логики еще Аристотель знал. Теперь начинается игра в тянем-потянем. И поглядим, сможем ли мы раскрутить весь клубок. А клубок запутанный, нити скользкие и тонкие.

В блокнот я записал все необходимые данные. И вечером выдал задание моему помощнику и боевому товарищу Горцу, которого до того к делу не привлекал.

Он был измотан текучкой не меньше остальных, взгляд стал потухшим. Изо дня в день одно и то же. Приехали, задержали по списку кулаков и врагов народа и колхозного движения. Кого за диверсию, кого за саботаж. Вот и антисоветская группа. А на деле черт поймет, где эта самая группа, а где банальное раздолбайство, но наказывать надо. Иначе растащат и угробят все, потому как отношения к общественному как к своему у колхозника пока нет и в помине.