Глава 19

Опять со скрипом покачивается движущийся неторопливо вагон. В нем при свете керосиновой лампы ведут разговор по душам трое – я, Горец и тот самый предводитель, которого я сегодня спас от смерти. Но только не заметно, что он преисполнился ко мне чувством благодарности.

В соседнем вагоне ехала остальная часть банды, за которой присматривали весьма строго. Всех скрутили веревками так, что не дернешься. При малейшей попытке побега – в расход. Пусть подумают лиходеи о своей незавидной бандитской доле. А нам нужно переговорить с предводителем наедине.

Несколько продотрядовцев вместе с их вспыльчивым командиром и во главе с уполномоченным областного полпредства ОГПУ остались сторожить добычу – три подводы, а также приличную захоронку рядом с железной дорогой. А там вполне качественное зерно, другие продукты, включая английскую тушенку и консервы. И вместе с этим всякое барахло – какой-то крестьянский скарб, разные вещички, награбленные в области, среди которых нашлись даже два норковых манто и три патефона. Да, работала шайка с размахом и, видимо, довольно долго. Чтобы столько награбить – нужны время и наглость. И еще безнаказанность.

На данный момент наша задача была поскорее доставить шайку в город, под арест. И по пути добиться признательных показаний, иначе вся операция теряла смысл.

Вот только колоться предводитель шайки не спешил. Он сидел на полу вагона, подпрыгивающего на стыках. Руки за спиной, в наручниках – самому главному самый большой почет, не веревка какая-то, как остальным, а качественные стальные браслеты, которые не порвешь молодецким усилием.

На мой вопрос, как его звать, старший лишь пожал плечами:

– Зови Осипом. Хуже не будет.

Я так понял, что говорить со мной по душам он не испытывает ни малейшего желания. Упрямый он и злой, как и положено бандиту. И какой-то слишком спокойный. Спокойствие такое бывает или от невероятной силы воли, или когда человеку уже на все наплевать, в том числе и на себя.

– И откуда же вы такие разудалые взялись, Осип? – спросил я.

– Нет охоты мне с тобой языком чесать, молодой, – небрежно бросил бандит.

– А ведь я тебя только что от погибели спас. Поблагодарить не хочешь?

– Тебя на том свете черт огоньком адским поблагодарит. А что спас, так завтра ты же и шлепнешь.

Гражданин плохо понимает ситуацию. Решил проявить геройство. Ну что ж, будем возвращать с небес на грешную землю.

Я поднялся с лавки, покачиваясь в движущемся вагоне, и с размаху врезал негодяю по оцарапанной осколком и наспех перевязанной ноге. Видимо, задел какой-то нервный узел, потому что предводитель заголосил от боли и на удивление грязно выматерился. Вот, начинает осознавать, что он пока не на небесах в бестелесном состоянии, а на земле, во вполне вещественном, и здесь могут сделать больно.

– За каждое «нет охоты» буду бить, – сообщил я равнодушно. – С каждым разом все больнее. Осознал?

Осип промолчал.

– Вы, скоты, только что нашего бойца убили. Так что полное право имею в блин тебя раскатать! И совесть мне тут не помеха! – добавил я с неистовым кипением. – Ну так будем говорить?

– Вот, значит, как, – прохрипел бандит с бьющейся через край, но бессильной и сдерживаемой из последних сил яростью. – Ну, тогда поговорим в охотку.

– Откуда вы?

– Сибиряки мы.

– Давно оттуда?

– Да лет пять по Руси бродим неприкаянные, бедствуем.