Да, самосуды – это проблема, которая на селе была всегда. Конокрадов и воров забивали всем миром. Потом советская власть народ утихомирила и как-то приучила соблюдать закон. А с голодом все началось вновь. Одно дело – украсть козу у сытого человека. И совсем другое – горбушку хлеба у умирающего, для которого она жизнь. Голодный народ способен на многое – и на справедливость с взаимопомощью, и на кровавую бездумную агрессию вместе с эгоизмом.

И постоянно появляются новые сводки. «В селе Малороссийское пойман на огороде мальчик, который тут же был колхозниками убит…» «В станице Незамовской неоднократно замеченная в краже колосьев девушка-единоличница была избита женщинами-колхозницами. Когда же она через некоторое время снова была уличена в краже, колхозники привязали ее цепями к дереву и забили…» «В селе Ивановское полевод колхоза с пятью колхозниками задержали рабочего рисосовхоза, которого подвергли истязаниям, отрезали левое ухо, заложив пальцы в дверь, переломали суставы, а затем живым бросили в колодец. Спустя некоторое время вытащили его еле живым, бросив в другой колодец, засыпав землей…» «В деревне Петровская объездчик коммуны им. Сталина, задержав на охраняемом им колхозном массиве неизвестную женщину за кражу колосьев, завел ее в балаган, сделанный из соломы, и, привязав к столбу, сжег вместе с балаганом. Труп сгоревшей зарыл на месте пожара».

Эх, лихолетье. Кровь да голод. Ничего, переборем и то, и другое. И люди будут жить по-человечески. Кого-то наставим на путь истинный. Кого-то заставим. А кого-то и не возьмем в это самое будущее.

Русакова в нашем штабе не было. Он убыл в дальний район области – разбираться с хищениями продовольствия, выделенного на голодающих детей. Я смог дозвониться до него по телефону, который, на мое счастье, неделю назад дотянули-таки до районного центра. Но тянули не слишком добросовестно – связь все время пропадала, и ощущение было такое, что своим голосом докричаться легче.

– Додавливай всю банду! – донесся сквозь шуршание слабый голос моего начальника. – Отложи все дела! Это твоя задача номер один. И вытряхни из них все продовольствие! Чтобы ни зернышка в схронах не осталось!

– Принято!

– Бери всех, кто тебе нужен. Свяжись с местным полпредством, сошлись на мой приказ – пусть выделяют людей. Можешь привлечь продотрядовцев. Действуй. Я в тебя верю.

Вот спасибо. Только веры в меня мне и не хватало для сладкого умиротворения.

Содействие местные, вопреки моим опасениям, мне оказали полное. Удалось достаточно быстро сколотить несколько бригад из сотрудников полпредства. Даже начальник СПО Афанасий Гиря, привыкший с милой улыбкой ставить нам палки в колеса, не возражал и выполнил мои запросы с излишком. Всех гипнотизировали колдовские слова «тайные склады продовольствия». Потому что сейчас известно каждому, что продовольствие – это жизнь, а его нехватка – смерть.

Действовать надлежало быстро. Учитывая, как протекает отовсюду информация, не удивлюсь, если будут попытки предупредить преступников.

Хоронились ватажники в основном в староверческих селах, хуторах и деревеньках, которых в области немало. Предстояло нам задерживать примкнувшее к банде разношерстное отребье. Поэтому предводитель их так легко и сдал – ведь среди них ни его родни, ни односельчан не было. А чужие, они и есть чужие. Чужая болячка не болит. Прошли часть пути вместе, да и разошлись без душевных терзаний.

Мне предстояло взять двоих бандитов в селе Полянички. Места были мне незнакомые, не бывал там ни разу. И тут очень пригодились трое продотрядовцев, хорошо знавших ту местность. Им уже приходилось растрясать там закрома.

Загрузились мы в наш автобус поздним вечером. Специально так рассчитали время, чтобы быть на месте на рассвете.