– Пулемет! – крикнул я.

Местный чекист не сплоховал. Одним ударом ловко вышиб заднее стекло. И выдал длинную очередь по кустам, откуда по нам палили.

Интересно, зацепил кого-нибудь? Выяснять это у меня желания не было. Можно, конечно, вступить в бой, попытаться уничтожить или пленить противника. Вот только что-то сомневался я в успехе. Враги места эти знают как свои пять пальцев. Рассосутся по чаще, ищи их свищи. Да и пока мы будем их гнать, они без труда успеют из уже распустившейся лесной зелени положить часть нашего отряда. Нет, нам такого не надо. Только вперед!

Шофер матерился, продолжая жать на педаль:

– Весь корпус продырявили, вахлаки, так их растак! И стекло!.. Хорошо по двигателю не попали, сучьи дети, так их растак!

Думаю, если бы его самого продырявили, он бы не так страдал за себя, как сейчас страдает за свой автобус.

Все же мы выбрались из зоны обстрела. Вылетели, подпрыгивая на ухабах, из негостеприимного леса. И перед нами открылась прямая, как стрела, дорога меж полями – прямо на райцентр. Я осмотрелся, пытаясь оценить ущерб от вражеских пуль.

Ну что, отделались легко. Несколько пробоин в корпусе автобуса. Несколько продырявленных мешков с зерном, которые защитили людей. У задержанного Леонтия была отстрелена часть уха и пуля содрала кожу на черепе. «Вепрь» и так не блистал внешними данными, далеко не актер кино, а теперь, с окровавленной рожей и без уха, вообще походил на какую-то потустороннюю болотную тварь. При этом скулил жалобно и тонко. Пришлось потратить бинт, чтобы его перевязать.

– Это не нас хотели убить, – перевязывая, нравоучительно поучал я. – Это тебя убить хотели. Почти попали.

– Вши старообрядные, – всхлипывал он. – За что?!

– Ты же не их родня. И чекистов навел на дом. Вот и обиделись. И боялись, что наболтаешь много. Придется тебе нам все рассказать. И о них, и о предводителе. Иначе никак.

– Ой, больно. Все скажу о хищниках этих! Без уха оставили, ироды!

Сработало. Не великого ума, конечно, этот Леонтий. Да и испугало его задержание, а потом и ранение до потери самоконтроля. Давно я заметил, что физически мощные громилы, получив достойный отпор, деморализуются моментально, поскольку они привыкли надеяться во всем на свою силу, а когда она оказывается бесполезной, моментально впадают в панику. По дороге он и начал колоться. А его татуированный беззубый подельник лишь угрюмо молчал, но иногда согласно кивал. Жаль, знал амбал немного.

А вообще мне и самому было интересно – зачем было это нападение, чего добивались староверы? Отомстить за изъятое зерно? Выручить задержанных бандитов? Или, наоборот, убить их, чтобы много не болтали? Или просто выплеснули злобу на проклятых большевиков и ОГПУ? Да сам черт этих беспоповцев не поймет.

Надо будет обратить внимание на это село. Думаю, после оружейного салюта, сопровождавшего наш отъезд, многие оттуда на спецпоселение уедут. Такое не должно оставаться безнаказанным…

Глава 21

Почти трое суток «дорабатывали» банду. Искали ее схроны, задерживали остававшихся на свободе преступников. Взяли еще шесть человек, при этом троих ранили. Наших бойцов тоже двоих подстрелили, но вроде не опасно для жизни.

Главное, зерно изъяли. Не так, чтобы особо много. На фоне общих продзатруднений, может, это и капля в лесном озере. Но ведь бывает и так, что одна капля может спасти иссохшего от жажды путника.

Из обкома и полпредства нам прислали устную благодарность и объявили, что доложили в Москву о героическом преодолении чекистскими методами проблем с обеспечением населения продовольствием.