Леонтий рухнул на колени. Я уже примерился добить его ударом ноги, но он как куль повалился на землю. Все же потерял сознание от удара лодочкой и дал мне возможность защелкнуть на его толстых запястьях наручники.

А потом закрутилась обычная карусель. Многочисленное семейство Гущиных мы вытряхнули из постелей и приступили к обыску. Шумели встревоженно и агрессивно стянувшиеся к дому селяне. Прибежал местный милиционер, попытавшийся обуздать галдящий и недовольный народ.

Продотрядовцы вошли во вкус и продемонстрировали свой хваленый нюх. Они не только отыскали рядом с давно разрушенной ветряной мельницей бандитский схрон с продовольствием, про который нам нашептал в порыве откровенности предводитель шайки, но нашли рядом и зерно, заныканное местными староверами.

Когда вытаскивали мешки с зерном, народ бурлил:

– Опять большевики народ объедают!

– Дармоеды бесштанные!

– Босяки справного хозяина совсем замучить решили!

Ситуация кипела на грани бунта. Я предполагал нечто такое, потому прихватил с оружейки полпредства компактный пехотный пулемет Дегтярева образца 1927 года. Теперь его ствол торчал из окна автобуса, и наше транспортное средство чем-то напоминало бронепоезд. Местный чекист с цигаркой в зубах выражал полную готовность в любой момент открыть огонь.

– Будем стрелять при попытке противодействия законной деятельности органов! – бросил я в толпу. – Предлагаю разойтись по-хорошему!

Народ сразу подостыл. Он еще покричал для порядка, но совсем недолго. Группа степенных, бородатых мужиков, о чем-то пошептавшись, повернулась и направилась прочь. А следом рассосалась и молодежь, и перетянутые платками возбужденные женщины. Меня это насторожило. А не задумали ли селяне каверзу? Да ладно, что они могут!

Зерна мы нашли порядочно. Хорошее, не проросшее, годное к употреблению. И остатки толпы хмуро, теперь уже молча¸ смотрели, как мы загружаем его в автобус.

Места там, конечно, не хватило. Пришлось метнуться на машинно-тракторную станцию, которая располагалась в двух километрах от деревни. Реквизировали там, на наше счастье, стоявшую без дела полуторку. Загрузили ее под завязку.

– Трогайте, – кивнул я шоферу полуторки, в кабину которой посадили в сопровождение вооруженного винтовкой продотрядовца. – Двигайте в райцентр. А мы тут пока загрузимся.

Полуторка укатила. А мы закончили погрузку и утрамбовались в не таком уж и просторном салоне автобуса. И тоже двинули в путь. С двумя задержанными. И мешками с зерном, которые были плотно разложены по салону. И в отличном настроении. Дело сделали. Бандитов задержали. Зерно изъяли.

Наше усердие было вознаграждено звонкой монетой. Извилистая грунтовая дорога пронизывала густой, неухоженный смешанный лес. Там, за очередным ее изгибом, нас и обстреляли.

Кто стрелял? Похоже, староверы. Они вообще любят по любому поводу хвататься за обрезы. Сразу вспомнились бородатые мужички, о чем-то перешептывавшиеся в толпе. Вот и дошептались – теперь палят в нас азартно из кустарника, как по уткам в охотничий сезон.

Залп грянул не шибко меткий, но дружный. Я определил, что били минимум с пяти стволов.

По кузову забарабанила дробь. И мешок, на который я опирался и который загораживал меня от окна, дрогнул. Ну да, это пуля впилась в него. Без мешка впилась бы в меня.

– Газу! – заорал я что есть силы.

Шофер и сам понимал, что нужно двигаться быстрее. И утопил педаль газа до отказа. Вот только плохо, что у нас не гоночная четырехцилиндровая машина «НАТИ-спорт», а всего лишь перегруженный «АМО».