Притыкин хотел было выпалить что-то возмущенное, вроде: «Вы что, умом повредились?! А бронепоезд с почетным караулом вам не подать?!» Но тут же осекся. Вспомнил напутствия уполномоченного: «Чего ни попросят, не отказывайся ни в коем случае. Набивай цену. Юли и хитри. Но не отказывайся». Поэтому важно приосанился и с достоинством произнес:

– Дело каверзное.

– Ну так зато и награда будет соответственная. Четверть груза ваша.

– А что за груз?

– Харчи сытные да вещички разные… Не бойся, оружие и патроны, чтоб советскую власть свергать, нам везти без надобности. Власть эта антихристова и без нас скоро сгинет.

– Надо подумать, – протянул железнодорожник, ощущая, как только что накачанный в кровь хмель волшебным образом начинает выветриваться и сердце пульсирует сигналом опасности. – С людьми покумекать. Заинтересовать их.

– Есть с кем?

– Чтобы у меня да не было?! – Притыкин вдруг почувствовал, что ему нравится изображать из себя придурковатого и лихого ярмарочного персонажа.

– Когда ответа ждать? – настойчиво спросил старший.

– Денька через два-три.

– Оська к проходной депо подойдет. – Старший кивнул в сторону скучающего поодаль пацана. – Ответ дашь ему. А он передаст. Пацан надежный.

После еще пары рюмок за успех дела настала пора расставаться. Хмель снова пробился в голову железнодорожника и теперь метался там весело и лихо. И сейчас казалось, что море по колено. А на бородачей он глядел как на добычу, которую ловко завел в силки.

Потом они разошлись. Притыкин брел на подкашивающихся ногах и думал о том, как порадует уполномоченного. Потом пришла мысль, что он раздухарился, а на деле радуется сильно преждевременно, считая, что добыча в его руках. История только начиналась. И жизнь его зависла на волоске. Но почему-то он сейчас был готов рискнуть ею. Он всей душой втянулся в этот процесс авантюрной игры.

А еще попытался прикинуть, что ж за людей он сейчас видел. То, что опасный люд, – у них на мордах написано. Но не блатные, не уголовники – у тех повадки совершенно другие, нагло-трусливые и подлые. Эти же скорее напоминали отпетых варнаков откуда-то из Сибири. Оттуда, где топор, ружье всегда под рукой, а медведь прокурор. Да, суровые людишки…

Глава 18

Время тянулось тягостно. И поезд тащился по рельсам тоже тягостно. Он то тормозил, то снова с презрительной неторопливостью полз вперед. Иногда вообще останавливался. Скрипело в нем все – доски, металлические конструкции. Казалось, что он испытывает какие-то застарелые ревматические боли и все время кряхтит. Иногда звучал паровозный гудок. Периодически снаружи доносились окрики, кто-то простукивал колеса. А потом опять медленное продвижение вперед.

Мне казалось, это путешествие не закончится никогда. Царившее в нашем товарном вагоне напряженное молчание постепенно переходило в молчание безразличное. Уже и первоначальный азарт иссяк. И какое-то отупение начало накатывать. И новизна ощущений ушла напрочь. Хоть и не доводилось мне раньше ездить в опломбированном вагоне, но дело это оказалось не таким уж забавным, приелось быстро.

Набилось нас в вагон больше десятка человек. Кроме нас с Горцем там были еще уполномоченный из полпредства и несколько бойцов из продотряда. Последних мы пригласили вынужденно. Три дня назад весь полк ОГПУ подняли в ружье и отправили на границу с соседней автономной республикой. Там у степняков случилась какая-то буза – то ли спланированное восстание, то просто стихийный бунт против колхозов. И нам оставалось только использовать продотряд, который в любой бочке затычка, когда не хватает сил.