– Ты только лишнего не сболтни, – напутствовал я своего осведомителя. – И тревоги своей не показывай. Живи как живется. Понял?

– Да понял я все. Чай не дурак.

Вопреки моим опасениям он действительно оказался вовсе не тем валенком, каким виделся после истории с добровольной отсидкой. Наоборот, был вполне понятливым и ловил то, что от него требуется, на лету. Можно даже подумать над тем, чтобы после завершения дела «Осьминоги» продлить наши служебные отношения. Хорошие осведомители на дороге не валяются.

Для проверки моих подозрений мы решили аккуратненько поводить железнодорожника на длинном поводке. Поскольку задействовать местных не могли, то слежка легла на нас с Горцем. Провожали его от дома до работы и обратно мы максимально осторожно, чтобы не дай бог не засветиться.

На второй день обнаружили за ним хвост. Притом достаточно бестолковый. Оставалось надеяться, что он нас не заметил, иначе всему внедрению каюк.

Зафиксировав факт наблюдения, мы не стали дальше играть в шпионские игрушки. Конечно, азарт гнал вперед – проследить за следящим. Возможно, это нам бы удалось. Мысль заманчивая – через него выйти на вражеское логово. Но рисковать не стоило. Он вполне способен был нас заметить. Да и мог направляться вовсе не в логово. Мы же не знаем, как у них конспирация организована. Не говоря уж о том, что вообще неизвестно, кто они.

Обсуждали мы вечерочком промежуточные результаты по «осьминогам» в нашем штабе с Горцем. Он имел внешность горячего абрека – черноволосый, брови вразлет, глаза горят, так и боишься от него услышать: «Резать башка буду!» Но на деле был достаточно квалифицированным и грамотным сотрудником. В ОГПУ пришел со студенческой скамьи – с четвертого курса географического факультета Горского практического института народного образования в Орджоникидзе.

– Ну что, Тамерлан, – торжественно выдал я. – Теперь мы знаем главное – они клюнули.

– Очень уж они ушлые для простого уголовного элемента, – задумчиво протянул Горец. – Смотри, как тщательно проверяются. То есть у них не просто спаянная шайка. Они еще и имеют представления об оперативной работе.

– Ох, сдается мне, жирная дичь нам в силки идет, друг мой. Скорее всего, это и есть та самая наша искомая антисоветская организация. Теперь главное – не спугнуть, – жадно потер я ладони.

– И как из этой дичи шашлык делать будем?

– Осторожно делать будем. Таимся и ждем, пока они не нарисуют себя в полный рост. А дальше по ситуации.

– Интересно, как долго ждать? – нахмурился Горец, чья горячая натура рвалась в галоп, а ему предлагали тихо плестись вперед.

– Думаю, не так уж и долго.

И оказался прав. Они нарисовались уже на следующий день…

Глава 17

Железнодорожник довольно бодро тащил по улице два ведра воды. Колонка была не близко, на перекрестке. Приходилось оттуда каждый день носить воду в дом, а зимой еще и колоть дрова. Но он был привычен к такой жизни.

Город разрастался. Еще недавно улица Садовая именовалась деревней Шинки, жили здесь размеренным деревенским укладом. Но на нее неумолимо наступал город, вдали уже виднелись новые двухэтажные бараки обувной фабрики. Еще несколько лет – и город как катком сметет остатки этой деревни, а вместе с ней и привычный сельский уклад. Жителям еще предстоит познакомиться с такими понятиями, как водопровод и уличное освещение.

Ласково светило апрельское солнце. Сегодня Притыкин получил письмо от жены из деревни, где отмечалось, что здоровье у нее и у ребенка нормальное. Из фонда помощи голодающим и детям семья получила продукты, так что голодная смерть не грозит.