— Ты хочешь сказать, что если бы он оказал помощь, то рыбаки опознали бы его национальность? — мгновенно догадалась Ревекка. — А то, что эскадра русская, они знали и так?

— Именно, — подтвердил Иртеньев и, чтобы скрыть волнение, притворно зевнул.

Однако Ревекка тут же оставила русскую тему и с искренним интересом спросила:

— А что больше всего ты сейчас хотел бы посмотреть в Америке? Ведь наш стимер скоро будет в Нью-Йорке.

— Если честно, — Иртеньев сделал вид, что думает, — мне кажется, люди вот-вот научатся летать, и я слышал, в Америке, какие-то братья Райт уже добились успеха. Это правда?

— А-а-а, «Летающие братья»… — с некоторым разочарованием протянула Ревекка. — Наши газеты пишут об их чудачествах.

— Почему, чудачествах? — удивился Иртеньев.

— Да потому, — пояснила Ревекка, — что что-то такое они действительно соорудили, но, скорей всего, это просто цирковой трюк. К тому же они никому ничего не показывают. Во всяком случае, ни фотографий, ни зарисовок их аппарата наши газеты не печатали. Так что их ещё называют «лгущие братья»…

— Даже так?.. Жаль, жаль… — Иртеньев покачал головой. — Ну, тогда я не знаю, что и смотреть…

— А хочешь, я сама покажу тебе Америку? — оживилась Ревекка.

— Это, каким же образом? — Иртеньев улыбнулся и ласково взял женщину за руку.

— Я предлагаю путешествие по «Юнион Пасифик» .

— Ну, предположим, я соглашусь, а куда дальше?

— А потом дальше, со мной, в Японию. Ты знаешь, я получила очень заманчивое предложение…

Ревекка что-то ещё увлечённо говорила, но полковник Иртеньев её уже не слышал и захваченный врасплох предложением, растерянно разжал пальцы, только что нежно сжимавшие мягкую ладошку женщины…

Как ни странно, но знаменитая Статуя Свободы не произвела на Иртеньева большого впечатления. Признаться честно, больше его поразило, как огромный город словно выплыл из вод океана, залив наполнился всяческими судами, берег — домами, а над водой повис грандиозный мост, под которым легко проходили огромные пароходы.

Скорее всего, так получилось потому, что его мысли в тот момент никак не совпадали с мыслями других пассажиров «Кайзера», густо повалившими на палубы парохода задолго до подхода к гавани. И уж совершенно точно то, что думали его соседи по первому классу, никак не походило на чаяния эмигрантов, оказавшихся на «Кайзере» в невероятном количестве.

Некоторое время Иртеньев с недоумением поглядывал на нижнюю палубу, где вдоль бортов, напряжённо вглядываясь в открывающуюся панораму, молча стояла толпа людей в самых разнообразных одеяниях.

К своему удивлению, полковник отметил среди столпившихся там внизу не только огромное количество простых рабочих кепок, но и меховые безрукавки жителей Австрийской Галиции, и даже такие знакомые малороссийские свитки.

Выходит, что, пока он проводил время с Ревеккой, там, глубоко внизу, где-то в третьем классе, где наверняка нет никаких отдельных кают, музыкальных салонов и шикарных столовых терпеливо ждали прибытия в Америку его земляки…

А вообще-то день оказался весьма суматошным, и полковник был очень благодарен привычной к такому ритму Ревекке, взявшей все хлопоты, связанные с прибытием на себя, так что самому Иртеньеву осталось только послушно следовать за своей энергичной подругой.

Благодаря стараниям Ревекки полковник, относительно быстро закончив формальности, выбрался из порта, и они вдвоём на обычном наёмном кебе въехали в подавивший Иртеньева своими размерами гигантский город.