Впечатление было сильным, и Иртеньев, сев рядом с Ревеккой, внезапно подумал, что его теперешнее путешествие странным образом начинает повторять то давнее, африканское, когда, как и сейчас, он сначала встретил матроса, а потом на пароходе — Деллера и Флер Шаво.

В первый момент эта мысль напугала полковника, но потом, прикинув так и эдак, он убедил себя, что такое совпадение, не что иное, как доброе предзнаменование. Во всяком случае, тогда ему здорово повезло, и всё кончилось хорошо.

Прошлое настолько сильно захватило Иртеньева, что полковник, сам того не заметив, обратившись к Ревекке, непроизвольно назвал её Флер.

— Флер? — удивлённая Ревекка подняла брови, а потом шутливо нахмурилась. — Какая ещё Флер?

— Да, такая, — улыбнулся своим мыслям Иртеньев и пояснил: — Это когда мы с Деллером в Африку добирались, нам на пакетботе одна сумасбродка встретилась…

— Признавайся, — Ревекка грозно уперла руку в бок. — Значит, эта твоя Флер предпочла Деллера, а теперь она сумасбродка, так?

— Да нет, у него с ней тоже ничего не вышло. А сумасбродка потому, что с папенькой на сафари отправилась… В Африку…

— Да?.. — Ревекка подозрительно глянула на Иртеньева. — А может, ты думаешь, что и я сумасбродка? Только еду в Японию.

— Кое-что общее есть…

Полковник рассмеялся, и Ревекка, то ли осознав, что Флер это — так, то ли, наоборот, пытаясь отвлечь Иртеньева от ненужных воспоминаний, неожиданно спросила:

— Ну и как тебе наша Ниагара?

Вопрос о водопаде мгновенно повернул мысли Иртеньеаа совсем в другую сторону, и, секунду подумав, он задумчиво сказал:

— Знаешь, я как-то не люблю теперешнюю цивилизацию…

— Ну, конечно, ты ж там, в своей Африке, привык к дикарям, — бросив притворяться, Ревекка прижалась к Иртеньеву. — Но только ты не расстраивайся. У нас впереди ещё Дикий Запад. А там…

— Знаю, знаю, — весело рассмеялся Иртеньев. — Ковбои, прерии и, говорят, ещё до сих пор поезда грабят.

— А что, — оживилась Ревекка. — Если бы на наш поезд напали, я бы, знаешь, какой репортаж отправила!

— Ага, а ты не боишься, что они и нас с тобой заодно обчистят?

— Нет, не боюсь, — покачала головой Ревекка. — Они на такую мелочь, как мы с тобой, не позарятся…

— Ну, разве что… — задумчиво протянул Иртеньев и замолчал.

Неожиданно для себя полковник подумал, что как бы было замечательно вот так ехать и ехать, чтобы ни о чем не беспокоиться, волноваться и чего-то ждать. Так, чтоб по приезде поселиться в уединённом месте, где никто не будет докучать и, хуже того, лезть со своими советами. А если такое возможно лишь тогда, когда уже всё достигнуто, то, может быть, это и есть то, что люди обычно называют целью жизни…

Это изменение настроения мгновенно уловила Ревекка и, истолковав его по-своему, поинтересовалась:

— Ты что, думаешь о Диком Западе?

— Нет, — грустно улыбнулся Иртеньев. — Я имел в виду другое: тишину, лес, покой…

Словно прочитав его мысли, Ревекка внезапно спросила:

— Ты что, хотел бы вот так пожить, на природе?

— Конечно, — полковник благодарно потёрся о плечо женщины. — Только при одном условии…

— Это каком же? — Ревекка деловито отстранилась.