На фотографии было видно, как вокруг лежащего у палатки белого столпились вооружённые негры.

— Это кто, Джек? — Ревекка посмотрела на Деллера.

— Совершенно верно, — подтвердил Деллер и, повернувшись к Иртеньеву, спросил: — Вы не забыли тот разговор, Томбер?

Иртеньев мгновенно понял, что именно имеет в виду Деллер, и, не спуская глаз с хозяина, утвердительно кивнул…

Задержавшись у Деллера почти на неделю, Иртеньев с Ревеккой снова сели в поезд и отправились дальше. Правда, теперь полковник категорически отказался продолжать путешествие, как он выразился, «в третьем классе», и они взяли себе отдельное купе пульмановского вагона.

Причиной такого решения послужил, ясное дело, вовсе не пресловутый «третий класс», хотя, конечно, и это имело значение, а непреодолимое желание Иртеньева всё время быть с Ревеккой наедине. Полковник и сам боялся признаться себе самому, насколько захватила его эта, в общем-то, случайно встреченная женщина.

Ему было приятно, сидя на мягком диване и откинувшись на спинку, время от времени надолго зажмуриваться с одной-единственной целью. Только чтобы знать, что, снова открыв глаза, он обязательно увидит её, сидящую напротив и ласково улыбающуюся ему одному.

Страх, время от времени накатывавший на него, вызывался, пожалуй, его собственными опасениями, а не реальной угрозой, которой, скорее всего, не было. К тому же встреча с Деллером, так напугавшая полковника в первый момент, привела, в общем-то, к неожиданному результату.

Сейчас, поглядывая в окно и жмурясь, полковник с удовольствием вспоминал, как всё происходило. Хотя, если честно, вывод, к которому со своей стороны пришёл Деллер, поначалу просто сбил полковника с толку, зато потом, оценив полученное предложение, Иртеньев понял, как ему повезло.

Дело в том, что, выяснив обиняком материальное положение гостей, Деллер почему-то решил, будто Томбер выбрался тогда из африканских дебрей не с пустыми руками. Больше того, если теперь у Томбера есть деньги, значит, он получил-таки доступ к сокровищам вождя и, следовательно, знает, как добраться до них.

Когда Деллер наконец-то высказался напрямую, Иртеньев чуть было не раскрыл рот от удивления, но вовремя спохватился и постарался придать себе загадочный вид. Увидев такую реакцию, Деллер воодушевился ещё больше, и предложил совместную на этот раз воздушную экспедицию.

Какое-то время они всерьёз обсуждали возможности дирижаблей по сравнению с Райтовским аппаратом и в конце концов обоюдно пришли к выводу, что пока это невозможно. Во всяком случае, полное взаимопонимание было достигнуто и, уезжая, Иртеньев оставил Деллеру адрес: Гамбург, Зеештрассе 7, гостиница «Золотой якорь», Томберу .

И теперь, пересекая в комфортабельном вагоне американский континент, Иртеньев то и дело возвращался к мысли, что в случае необходимости у него тут, в Штатах, есть свой человек, к которому можно обратиться без опаски. И ещё раз подумав об этом, полковник взглянул на высунувшийся из-под полки уголок чемодана. Там, в кармане крышки, лежал подаренный Деллером в знак заключённого соглашения портрет Мбиа…

Мысли Иртеньеву оборвал голос проводника, громко предупреждавшего пассажиров, что поезд приближается к Ниагарскому водопаду. Полковник встал, обнял Ревекку за плечи и так, обнявшись, они следили через окно, как поезд медленно вполз на мост.

Далеко внизу кипела вода реки, а со скал потоком лилась вода, чтобы, вспенившись, скрыть в туманном облаке огромный водопад и своим падением создать там глухой и ровный шум, который, казалось, сначала медленно наполз на окно, а потом как-то сразу заполнил всё пространство небольшого купе.

Чувствовалось, как мост слегка подрагивает под тяжестью поезда, и это создавало дополнительную остроту. Правда, довольно скоро вздрагивание прекратилось, вагон пошёл спокойнее, мост кончился, и поезд быстро покатил вдоль берега, оставив за собой мглистую тучу, казалось, соединявшую небо и землю.