— А старуха?.. — вспомнил Михаил. — Мне только казалось, что она говорит по-русски?..

— Когда начались все эти беды из-за Кляксы, многих туда утащили, среди них были и Странники, — сказал Заноза. — Никто не знает, что с ними стало, живы ли…

— Выходит, что живы, — заметил Карриган. — И, стало быть, все это не настолько фатально. Не знаю, смогут ли они когда-нибудь вернуться с Темной Стороны, но этот прорыв инферно — как вы его называете, «Клякса» теперь обречена, они точно найдут способ ее заштопать! Или я не знаю Странников!

Конец ужина был озарен не только светом костра, но и искрами некоторого взаимопонимания. Покончив с едой, стали пристраиваться на отдых, за неимением кроватей — прямо на полу вокруг костра. Заноза изъявил желание постоять на карауле и сменил Седого, доложившего, что снаружи все спокойно.

Михаила очень порадовало, что Илли не воспользовалась плечом Карригана, предложенным ей последним в качестве подушки. Михаил был бы счастлив предложить ей собственное плечо, но не решился бы высказать свое предложение даже под дулом резака, хотя стеснительностью страдал только в ранней юности, точнее сказать, в позднем детстве. Но, как тут же выяснилось, Карриган и Михаил были не единственными поклонниками Илли в этой компании.

— Эй, девочка! — окликнул ее Рик. — Ложись ко мне поближе!

Илли одарила его таким взглядом, как будто из какой-то щели в полу только что выполз наглый таракан размером с Рика и, встав на задние лапы, развязно предложил ей вступить с ним в интимную связь.

— Нечего стесняться, один раз живем! — не сдавался неотразимый Рик.

Его монолог не смутил почти никого из усталой команды: вольным воля проводить ночь в трудах вместо заслуженного отдыха после тяжелого дня. Напряглись только Михаил, может быть, Карриган и, разумеется, сама Илли. Ее глаза презрительно вспыхнули. Ничего не ответив назойливому ухажеру, она взглянула на Карригана, как оборачиваются к собаке-телохранителю, чтобы сказать ей «фас!». Тот в ответ только усмехнулся, едва заметно пожав плечами. Рик решил наконец, что она не в духе, не стал настаивать, но явно обиделся.

— Чего испугалась? Я тебя что, искусать собираюсь? — И проворчал, устраиваясь в одиночестве у стены: — Больная, может? — Красавчик явно не привык к отказам и просто не видел для них другой причины, а отчасти залечивал таким образом свое самолюбие.

Карриган отечески обнял Илли за плечи, и она, сжав зубы, медленно опустилась у огня. Михаил, оставшийся, как всегда, в стороне от событий, связанных с ней, и по обыкновению недовольный своей ролью стороннего наблюдателя, улегся и немного поворочался, пытаясь привести выпуклости своего тела в соответствие с неровностями пола. Несмотря на усталость, он был уверен, что спокойно выспаться ему сегодня не суждено — уверенность эту подкрепляли мрачные намеки Странника на то, что, мол, не всем им, в отличие от Скалди, предстоит проснуться завтра утром, а также образ самой Скалди, зверски убитой какой-то неведомой тварью, посетившей эти жалкие развалины, судя по всему — незадолго перед их приходом сюда. Так что засыпал Михаил с неспокойным чувством, и тревога действительно вскоре последовала, но только из глубин его же организма.

Словом, проснулся Михаил от настойчивой потребности, призывающей его покинуть на время помещение общего ночлега. В служебные комнаты он не пошел: хоть там и имелся санузел, но там же лежала и несчастная Скалди. Поэтому он отправился наружу, рассчитывая повидаться там кстати с Занозой и осведомиться у него об окружающей обстановке.

У выхода Занозы не было.