– Шокат? – требовательно спросил он. И снова: – Шокат?

Голос мелодичный и тонкий, отметил Глеб. Похоже, в самом деле мальчишка! Но в полном воинском убранстве – кожаный доспех, шлем, сапоги, и вооружен основательно, даже за поясом пара кинжалов.

Он вытащил свой топорик и бросил на землю. Следом полетели копья.

Юный всадник внезапно уронил арбалет на шею скакуна. Его рот округлился в изумлении, темные глаза раскрылись шире. Он вытянул руку, показал на вороного, потом на Глеба и прошептал:

– Хаах! Иннази! Иннази уна шомидра тлем барга!

Глеб пожал плечами.

– Прости, парень, не понимаю. Давай начнем с чего-нибудь попроще. Ты – человек, и я – человек. У тебя конь, и у меня конь… – Тут он похлопал вороного по шее, а затем ткнул себя пальцем в грудь. – Конь! Человек!

– Твой конь – настоящий хаах! – раздалось в ответ. – А ты – летающий человек с острова! Иннази! Как ты здесь очутился? И где нашел такого коня?

Глеб обомлел. Паренек говорил на русском, хотя и с заметным акцентом.

Затем пришлось изумиться снова – юноша стащил шлем, и волна темных волос упала на плечи.

Не парень, не мальчишка! Девушка! До боли, до слез похожая на Марину!

Северный Урал и флотилия ротеров, середина июля

Пилот, живой придаток своего маленького аппарата, вел его к невысокому плоскогорью, удаленному от обитаемых центров планеты. Тем не менее, здесь просматривалась целая сеть дорог, кончавшихся у бетонного ограждения с несколькими воротами. На огромной территории за оградой вздымались горы ящиков, бочек и металлических контейнеров, лежали проржавевшие цистерны и остовы грузовых платформ, какие-то вросшие в землю конструкции, и среди этого хаоса можно было заметить ветхие строения над десятком шахт, уходивших в каменистую почву. То был огромный могильник, захоронение вредного хлама, в котором радиоактивные отходы соседствовали с химическими ядами, с отравленной водой и почвой и особо опасной микрофлорой – штаммами смертельных вирусов. Сюда же свозили взрывчатые вещества, старые бомбы, снаряды и ракеты, но эта продукция хранилась на отдельном полигоне, в дальнем конце могильника. Утрака, конечно, были безумцами, но все же понимали, что случайный взрыв выпустит на волю столько дряни, что север континента станет безжизненной пустыней.

Данный объект приходилось контролировать. После заселения планеты свалку накроют силовым экраном, и все, что там находится, будет переправлено в недра звезды. Трансгрессия таких масштабов требовала больших энергетических затрат, но иного способа разделаться с этим наследством дикарей еще не придумали. Расчет границ портала нуждался также в точной информации о природе и количестве отходов и регулярно возобновляемых снимках местности. Но этим занимались специалисты в большом корабле, висевшем сейчас за пределами атмосферы. У пилота и его напарника, летевшего в таком же одноместном диске, задача была другая.

Уже много лет туземцы следили за воздушным пространством. Их устройства наблюдения, поначалу примитивные, совершенствовались от цикла к циклу, как и боевые летательные аппараты. Теперь эти машины, вооруженные ракетами, передвигались гораздо быстрее, с оглушительным ревом, и могли подняться высоко над поверхностью планеты. Тем интереснее было забавляться с ними, то подпуская ближе, едва не подставив диск под их снаряды, то падая вниз, чтобы затем, поднявшись, очутиться позади машины утрака. Видимо, это их очень пугало – случалось, неуклюжий аппарат терял управление и падал на землю, превращаясь в фонтан огня.

Была и другая забава. Воздушное пространство каким-то сложным образом делилось между туземцами (для чего, об этом знали лишь Тья Ньикада и другие разумные), и на границе раздела пилоты дисков могли поиграть с машинами той и другой стороны.