И не сделают, таково мое мнение.

Еще никто и никогда не видал в море двух кораблей сразу. На картинках в библиотечных книжках – да, на картинах, которые висели в рамах на стенах галереи, – тоже да, конечно, там были изображены корабли и группами, и поодиночке, и целые морские пейзажи с большим количеством судов, и гавани, в которых корабли стояли так плотно, что едва не стукались бортами, как будто пытались отпихнуть друг друга, привлечь к себе внимание. Но в реальном мире мы всегда видели только один корабль сразу, не считая тех, что затонули за нас, тех, что сдались.

Первый корабль с большим логотипом стоял на якоре совсем близко от последних видимых останков предложения, а второй приближался к нему с такой скоростью, что многие наши даже закричали в страхе, что они сейчас столкнутся, что будет новый взрыв, но ничего такого не случилось. Второй корабль, длинный и узкий сухогруз, сбросил скорость и остановился, наполовину загородив от нас первый своей кормой, обживаясь в водах, еще опасных из-за остатков старого предложения.

Позже пришли еще два. Медленно и как будто лениво приполз, шлепая лопастями по воде, старый колесный пароход и встал под прямым углом к двум первым судам. Еще день спустя появилось низенькое коренастое суденышко и кое-как, бочком, протиснулось в бухту мимо торчащих из воды кранов первого поколения пришельцев.

Так они стоят и не уходят. Копятся там, где раньше были руины.

Но у меня есть предчувствие, что время для этих судов пойдет быстро. Они не затонут, но мы не успеем оглянуться, как первый из них уже превратится в плавучую развалину, в скелет, чей ржавый металлический остов будет торчать над водой, поддерживаемый на плаву разлагающимися бок о бок товарищами. Кто-то пишет теперь новое предложение, если кладбище кораблей вообще можно считать таковым, и пишет куда быстрее, чем раньше, слова в нем больше и громче прежних, это слова нового типа, они отмечены знаком той компании, которая, видно, взяла верх над другими в войне за этот маршрут.

Но то, чего эта новая компания не может высказать, как бы громко она ни кричала, нельзя не услышать в паузах между словами: то, что она возводит телами своих кораблей, она возводит на руинах прошлого.

Многие, включая меня, пробовали пройти через теснину, но те, кому удалось пробраться через густой лес, так и не смогли найти спуск по отвесной каменной стене. Многие и до меня строили плоты и пускались на них в море, и немало еще найдется таких, кто отправится в море в нынешних, изменившихся обстоятельствах, чтобы пройти вдоль начала нового предложения. Но думаю, что все-таки именно я буду тем первым человеком, кто отважится на такое, если, конечно, какой-нибудь смельчак из горожан уже не ходит ночами тайком в море, чтобы вернуться домой чуть свет, – но это вряд ли, очень уж устрашающий у этих новых кораблей вид.

Глядя на меня, этого, пожалуй, не скажешь, но, когда Гэм строил тот первый плот, от моего внимания не ускользнула ни одна деталь, и с тех пор мне удалось соорудить еще один, в одиночку. Сегодня промозгло, и мне совсем не хочется грести, трясясь от холода, но, как только облака прикроют нас и отделят землю от дышащего стужей неба, я снова поплыву на отмель, даже если придется делать это в полной темноте.

Вчера вечером Каффи, и Миша, и моя мать в один голос твердили о том, как у всех нас полегчало теперь на душе. Нет, мы, конечно, не знаем, что именно происходит, соглашались они, зато мы точно знаем – далекие корабли снова есть.

Мне кажется, Гэм был прав. Здесь, у нас, пункт скорее сдачи, чем выдачи. Далекие корабли приходят не за тем, чтобы что-то у нас забрать, они просто везут свой груз.