Человек ответил ей непроницаемым взглядом. Медленно прожевал. Потом пожал плечами, проглотил и промокнул рот салфеткой.

– Достаточно, – ответил он, – чтобы успеть раздобыть что надо. Это было давно.

Конинг перерыла множество объявлений, раскапывая секреты, вынюхивая источники. Поиски отняли у нее годы. Она научилась выслеживать то, что ей было нужно. Быть покупателем в этом секторе теневой экономики значило не только обладать энергией, но и иметь доступ к тайнам. Так что она вряд ли попала бы пальцем в небо, захоти она определить природу тех сделок, которые заключались при ней в «Точности»: товары, которыми там обменивались, были ей известны.

По всей земле, в самых темных ее уголках, в тайных логовах не водились больше чудовища и не лежали клады, там теперь были рынки. Магазины. Ни для кого уже давно не было секретом, что определенные действия, произведенные вблизи определенных предметов, наделяли эти предметы такими потенциальными способностями и вселяли в них такую силу, что те превращались в большую ценность. Таким образом, торговля ими становилась императивом. Конечно, так дело обстояло всегда, сколько на земле существуют вещи и люди, но на любом рынке бывают свои колебания. Оккультная торговля энергетически заряженными предметами испокон веку была занятием для избранных. Война наводнила рынок.

Шлемы, которые помнили последние звуки, слышанные погибшими. Расплавленные айподы, вытащенные из обгоревших танков, – заработай они опять, и любому джинну осталось бы только выщипать себе бороду по волоску от зависти. Цель, преследуемая покупателем, уровень заряженности и тип предмета, который он желал приобрести, диктовали и выбор рынка. Если поставщиком оказывался солдат из восточной трети Соединенных Штатов, то выбор вполне мог пасть на «Точность» как место, подходящее для совершения сделки. Незаконный оборот, что и говорить, но власти закрывали на него глаза. Насилие и мародерство тоже никогда не поощрялись в армии, но, как известно, не пойман – не вор, главное не попасться на глаза начальству. Так и теперь колдовство, воровство и укрывательство краденого стали неофициальными бонусами военной службы, а добытые на войне артефакты пополняли черный рынок.

Вы спросите, как же такого рода деятельность ряда служб сочетается с запретом на пытки, изложенным в параграфе 2340А раздела 18 Кодекса законов США? Конинг могла процитировать этот параграф наизусть. Она и цитировала его. Почему нет? В конце концов, разве не для этого он написан?

Всего разрешенных приемов десять. Захват внимания. Удары о стену. Зажим головы. Пощечины унижения. Блистательный документ. Ю и Байби, пророки без совести и чести, мученики Госдепа и его современные чародеи. В каждом списке есть своя магия, порядок слов рождает ритм: тот, кто простой и лаконичной прозой, достойной «Книги Тота» нового тысячелетия, изложил десять правил на бумаге, дав каждому название и номер, не мог не сознавать, что написал заклинание.

Действия, направленные на подавление личности, все эти помещения, лишения, ну и, конечно, симуляция утопления. О ней не писали и не говорили только ленивые. Именно на ней сконцентрировались все СМИ: и правые, и левые, и умеренные, и оппозиционные. Ужас, вызывающий гадливость, для одних и реклама товара для других. У Конинг не хватило бы денег, чтобы купить эту тряпку, вернее, ту, самую первую. Насколько она поняла, ткань еще сохраняла влагу с первого допроса, хотя прошло уже несколько лет. И теперь это мокрое полотенце могло проделывать такие штуки, которые никакому куску материи просто не по чину.

Однако как Байби прятался за Ю, так и за утоплением скрывались другие, менее известные чары. Десятому номеру, пытке водой, этому апогею дозволенных методов воздействия, предшествовал прием номер девять.