— Он ехал в Геттисберг, — говорил Джеймс. — Это было ужасное время. Война уже забрала жизни сотен молодых парней. Многие люди остались без крова, без земли… А когда война закончилась, все хлынули в города — искать работу. Да-а, тяжелые были времена, но потом стало немного лучше.

— Сейчас снова все плохо, — вставил Уилл.

— Из каких Вы краев? — спросил Адам.

— Норфолк, Вирджиния. Самое чудесное место во всей стране! — горделиво сказал Джеймс.

— Роуз-Хилл тоже очень приятное место, — заметила Женезьев. — Уверена, вам оно понравится, и очень скоро вы будете считать городок Блю-Белл своим домом.

— Думаю, так и будет, — тепло улыбнувшись ей, согласился Джеймс и снова повернулся к Адаму, желая узнать, случалось ли ему когда-нибудь заезжать в Геттисберг.

— Нет, никогда, — ответил Адам.

— Мне довелось побывать на полях сражений, — заявил Джеймс.

Адам захотел послушать и про это. Он был изумлен памятью Джеймса, который без запинки сыпал названиями и датами, помнил все детали, даже знал такие, о которых Адам никогда не читал в книгах.

Пока мужчины говорили о войне, близняшки забрались на колени к Женевьев. Она расчесала им волосы, вплела в косички розовые ленты; которые выдернула из рукавов платья, и завязала бантики. Элли сидела рядом. Они с Женевьев о чем-то шептались, Женевьев время от времени кивла. Услышав, как одна из девочек сказала, что Женевьев красивая, Адам мысленно согласился с малышкой.

Было почти три часа дня, когда Адам наконец сказал что пора двигаться дальше, и они с Женевьев направились к лошадям. Джеймс пошел следом.

— Простите за любопытство, давно ли вы женаты? Вы ведь молодожены, не так ли?

Женевьев засмеялась. Адам нахмурился.

— А почему вы решили, что мы молодожены? — спросила она.

— По тому, как он на вас смотрит, — объяснил Джеймс.

— И как же я на нее смотрю? — поинтересовался Адам.

— Так, словно вы еще не слишком хорошо ее изучили. Вы удивляетесь, но довольны. У меня тоже так было. Я точно так же смотрел на свою, упокой, Господи, ее душу. Хотя, по правде сказать, я смотрел на нее точно так же до самой ее смерти. Если бы вы нас увидели, когда мы подбирались к тридцати двум годам совместной жизни, то вполне могли бы принять нас за молодоженов.

Девушка подумала, что ничего более приятного она никогда не слышала.

— Какую прекрасную память вы сохранили о вашей жене! — с чувством прошептала Женевьев; голос ее дрогнул, а на глазах невольно выступили слезы.

— Простите меня, я вовсе не собирался доводить вас до слез, — покаянно сказал Джеймс. — Если вы намерены провести ночь под открытым небом, вам лучше разбить лагерь у Блю-Гласе-Лейк. Красивейшее озеро, к тому там очень спокойно. Вас никто не потревожит, — добавил он, видимо, решив сменить тему.

Вопреки ожиданиям Женевьев Адам не спешил опровергнуть предположение Джеймса о том, что они молодожены. К ее удивлению, он не сказал ни слова и, даже когда она легонько толкнула его локтем, сделал вид, что ничего не заметил.

— Мы собираемся остановиться в Грэмби, — сказал он.

— А почему это озеро называется Блю-Гласс? — спросила Женевьев.