– В каком смысле?

– Об этом тоже потом.

Свен больше не задавал вопросов. Ответов он все равно не получит.

– Я принес первый рапорт об акционерном обществе «Хоффманн Секьюрити». Тебе интересно?

– Ты же знаешь.

Свен положил два листка на стол Гренса.

– Я хочу, чтобы ты на них взглянул. Подойдешь сюда?

Эверт встал рядом со Свеном.

– Налоговики строго контролируют эту контору. Ежегодные отчеты, правила, все как обычно. Потом я могу заняться этим подробнее, если хочешь, повертеть цифры как следует. – Свен ткнул пальцем в следующую страницу. – А вот это… Я хочу, чтобы ты посмотрел.

Рисунок – квадратные клетки стоят одна на другой.

– Структура собственности, Эверт. Вот это интересно. Правление – три человека. Пит Хоффманн, Софья Хоффманн и один гражданин Польши, Станислав Рослонец.

Гражданин Польши.

– Я проверил этого Рослонца. Живет в Варшаве, не числится ни в каких международных списках преступников и – а теперь самое интересное – является сотрудником польского предприятия, которое называется «Войтек Секьюрити Интернешнл».

«Войтек».

Гренс смотрел на Свеновы квадраты, а видел датский аэропорт и комиссара уголовной полиции по имени Якуб Андерсен.

Восемнадцать дней назад.

Они сидели в комнате для совещаний, в полицейском участке Каструпа, ели масляные венские булочки, и Андерсен говорил о датском информаторе, который должен был купить амфетамин. В одной стокгольмской квартире. Там еще были двое поляков и их шведский связной.

Шведский связной.

– Что за… погоди‑ка, Свен!

Гренс выдвинул ящик стола, достал плеер и диск, который записал ему Кранц. Наушники, а в них – три фразы, которые он выучил наизусть.

– Убит мужчина. Вестманнагатан, семьдесят девять. Пятый этаж.

Он снял наушники и надел их на Свена.

– Послушай.

Свен не меньше самого Эверта думал о записи, сделанной в Единой диспетчерской службе девятого мая в двенадцать часов тридцать семь минут пятьдесят секунд.

– А теперь – вот это.

Голос, хранившийся в одном из звуковых файлов. Они оба слышали его, когда сутки назад ждали на кладбище.

– Я убью их через три минуты.

Один шептал «убит»,  другой кричал «убью», но, когда Гренс и Сундквист вслушались в слова «убит»  и «убью»,  когда сравнили, как звучит «т», а как – «б»,  оба услышали то, что нельзя было не услышать.

Один и тот же голос.

– Это он.

– Ну разумеется, Свен, это он! В той квартире был Хоффманн! В диспетчерскую звонил Хоффманн!

Гренс уже выбегал из кабинета.

«Войтек» – это польская мафия.

Акционерное общество «Хоффманн Секьюрити» связано с «Войтеком».

Машина стояла на Бергсгатан, и Гренс кинулся вниз по лестнице, хотя лифт был свободен.

Так почему же ты позвонил?

Почему ты застрелил одного члена организации в изоляторе строгого режима, а другого разнес в клочки, устроив взрыв?

Гренс выехал с Бергсгатан и повел машину по Хантверкаргатан, к центру города. Надо заглянуть в гости к человеку, чья смерть лежит на его совести.

Он поставил машину на полосе для общественного транспорта перед дверью дома номер сорок два по Васагатан.

Пара минут, потом Нильс Кранц постучал в боковое окошко.