– И что ты делаешь…

– Нильс!

– А?

– Если там есть что‑нибудь, что поможет нам двинуться дальше… найди это.

Гренс допил тепловатую минералку, взял из тарелочки на стойке горсть арахиса и направился к выходу на посадку.

* * *

Секретное донесение о событиях в доме семьдесят девять по Вестманнагатан представляло собой пять плотно исписанных листов формата А4, втиснутых в прозрачный файл. Меньше чем за час интендант Йоранссон успел прочитать их четыре раза. Закончив читать, он снял очки и посмотрел на Вильсона.

– Кто?

Вильсон взглянул в лицо, которое, хотя и было лицом начальника, часто казалось растерянным, почти застенчивым.

Теперь, после каждого перечитывания донесения, оно становилось все краснее, все напряженнее.

Вот‑вот лопнет.

– Кто убитый?

– Вероятно, агент, работавший под прикрытием.

– Агент под прикрытием?

– Другой  агент. Мы полагаем, что он работал на наших датских коллег. Он не знал, кто такой Паула. А Паула ничего не знал про него.

Глава следственного отдела держал в руках пять тонких листов формата А4, которые были весомее всех отчетов о предварительных следствиях, вместе взятых. Он положил документ на стол рядом с другой версией того же убийства, – то же время, тот же адрес. Рапорт, полученный от Огестама, прокурора, о том, насколько далеко продвинулись Гренс, Сундквист и Херманссон в своем официальном расследовании.

– Мне нужны гарантии того, что возможное соучастие Паулы в убийстве на Вестманнагатан останется здесь. В моем донесении.

Йоранссон посмотрел на две стопки бумаг. Секретное донесение Вильсона о том, что произошло на самом деле. И доклад руководителя следствия Гренса, рапорты которого содержат и впредь будут содержать только то, что двое сидящих сейчас в этом кабинете полицейских позволят Гренсу узнать.

– Эрик, так не работают.

– Если Гренс узнает… нельзя. Паула уже близок к решающему шагу. Мы сможем обрезать шведскую ветвь мафиозной группировки уже на предварительной стадии. Такая возможность нам выпадает в первый раз. Йоранссон, ты это знаешь не хуже меня; этим городом управляем не мы – этим городом управляют они.

– Я не даю гарантий источнику высокого риска.

Вильсон стукнул кулаком по столу. В первый раз в кабинете шефа.

– Ты знаешь, что это не так. Ты девять лет получал донесения о его работе. Ты знаешь, что он никогда  не попадал под подозрение.

– Он был и остается уголовником.

– Так именно поэтому агент и может работать в банде!

– Соучастие в убийстве. Если он не источник высокого риска… то кто он тогда?

Больше Вильсон не стучал по столу.

Он потянулся за прозрачным файлом, перелистал пять страниц, крепко сжал их в пальцах.

– Фредрик, послушай. Если Паулы не будет, мы упустим шанс, а такие шансы не выпадают дважды. Упустим «Войтека» сейчас – упустим навсегда. И получим то, что наблюдаем в тюрьмах Финляндии, Норвегии, Дании. Сколько еще мы будем просто стоять и смотреть?

Йоранссон поднял руку. Ему нужно подумать. Он услышал слова Вильсона и хочет понять, что они означают на самом деле.

– Ты хочешь, чтобы опять вышло, как с Марией?

– Я хочу, чтобы Паула продолжал работу Хотя бы пару месяцев. Два месяца он нам еще будет нужен.

Глава следственного отдела принял решение:

– Я буду просить о встрече. В Русенбаде.

Выйдя из кабинета Йоранссона, Вильсон медленно пошел по коридору, ненадолго остановился перед открытой дверью Эверта Гренса. В кабинете никого не было – комиссар, которому не суждено закончить расследование, куда‑то ушел.