П приказывает М успокоиться.

М опускает оружие, делает шаг

назад, ставит пистолет на предохранитель.

Вильсон закрыл документ с секретным донесением; когда оно через интенданта Йоранссона отправилось к начальнику уголовной полиции лена, Вильсон удалил его с жесткого диска компьютера, активировал кодовый замок и выключил машину, которую из соображений безопасности никогда не подключали к интернету.

Внезапно покупатель кричит:

«Я из полиции».

Эрик Вильсон написал это, Йоранссон прочитал, а шеф уголовной полиции лена сохранил.

Если бы прочитал кто‑то другой, если бы кто‑то другой узнал… они рисковали жизнью агента; попади сведения о его личности и о задании не в те руки – и агенту, Пауле, будет вынесен смертный приговор.

М снова приставляет пистолет

к виску покупателя.

Шведская полиция не раскроет дело об убийстве на Вестманнагатан, никого не задержит, ничего не конфискует. Вестманнагатан, семьдесят девять была операцией с одной‑единственной целью – укрепить положение Паулы в «Войтеке», будни которого – продажа наркотиков.

П пытается вмешаться,

а покупатель снова кричит: «Полиция».

М крепче прижимает пистолет

к его виску и спускает курок.

Единственный спутник любого работающего под прикрытием полиции агента – это еще не объявленный ему смертный приговор.

Эрик Вильсон несколько раз перечитал последние строки.

Это мог быть Паула.

Покупатель падает на бок,

заваливается вправо со стула, на пол.

Это не мог  быть Паула.

Тот или те, кто готовил легенду датского агента, сделали свою работу из рук вон плохо. Эрик Вильсон создал Паулу сам. Шаг за шагом, регистр за регистром, база за базой.

Он знал, что такие вещи у него отлично получаются.

И он знал, что у Пита Хоффманна отлично получается выживать.

Эверт Гренс сидел в пропахшем пивом баре Каструпа и пил из бурого картонного стаканчика датскую минеральную воду.

Вот эти люди, которые скоро окажутся где‑то далеко с шоколадками «Тоблерон» и какао‑ликером в запечатанных пакетах… Гренс никогда не понимал, зачем работать одиннадцать месяцев в году и копить деньги, чтобы в двенадцатый куда‑нибудь поехать.

Он вздохнул.

Расследование не особенно продвинулось, он знал теперь не намного больше, чем когда несколько часов назад покидал Стокгольм.

Знал, что убитый – датский информатор. Что его звали Йенс Кристиан Тофт. Что он работал на датскую полицию и провоцировал мафию на проведение сделок.

Об убийце – ничего.

О том, кто позвонил по телефону доверия, – ничего.

Еще Гренс узнал, что в квартире, вероятно, находился шведский связной и польские представители восточноевропейской мафиозной организации под названием «Войтек».

И это все.

Ни лиц, ни имен.

– Нильс? – Звонок Гренса застал Кранца в одном из кабинетов технического отдела.

– Да?

– Я хочу, чтобы ты расширил район поисков.

– Сейчас?

– Сейчас.

– Насколько?

– Насколько тебе нужно. Прилегающий квартал. Каждый задний двор, каждая лестничная клетка, каждый мусорный бак.

– Ты вообще где? У тебя там, похоже, дым коромыслом.

– Я в баре. Датчане пытаются залить пивом страх полета.

– И что ты делаешь…

– Нильс!

– А?

– Если там есть что‑нибудь, что поможет нам двинуться дальше… найди это.