Труднее всего оказалось незаметно упрятать шнур и нитроглицерин.

Хоффманн выбрал самую толстую книгу, «Из глубины шведских сердец», двадцать два сантиметра в длину и пятнадцать – в ширину, подпорол переднюю и заднюю крышку переплета, выцарапал пористое содержимое корешка и заменил на взрывчатку, подклеил, подровнял края и пролистал все шесть книг, чтобы убедиться, что клееные швы держатся, а продолговатые углубления не видны.

– Что это? – Снова лицо Хуго у стола – второй диск закончился.

– Ничего.

– Папа, что это?

Мальчик тыкал пальцем в блестящую металлическую банку с тридцатипроцентным амфетамином.

– Это? Там… в основном глюкоза.

Хуго не уходил – он никуда не торопился.

– Не хочешь досмотреть? Там еще мультики.

– Хочу, сейчас пойду. Папа, там два письма. Они кому?

Любопытные глаза углядели два конверта, лежавшие на верхней полке открытого оружейного шкафчика.

– Пока никому.

– Там написано имя.

– Я скоро их закончу.

– А что там написано?

– Пойдем‑ка посмотрим мультфильм.

– Там мамино имя. На белом. Похоже на мамино. А на коричневом – там начинается на букву Э, я его тоже вижу.

– Эверт. Его так зовут. Того, кто не получит это письмо.

Девятая серия «Винни‑Пуха» повествовала о дне рождения Винни и об экспедиции Кристофера Робина. Хуго снова уселся рядом с Расмусом, и Хоффманн проверил сначала содержимое коричневого конверта (диск с копией записи, три паспорта и передатчик), приклеил марку и положил в коричневую кожаную сумку вместе с шестью подготовленными книгами из библиотеки Аспсоса. Потом – белый конверт, на котором Хуго разглядел имя Софьи; диск с копией, четвертый паспорт и письмо с инструкциями; в этот конверт Пит вложил девятьсот пятьдесят тысяч крон разными купюрами и тоже опустил в коричневую сумку.

Осталось пятнадцать часов.

Хоффманн выключил «Винни‑Пуха», помог двум малышам, у которых снова поднималась температура, завязать шнурки, прошел на кухню к холодильнику, переложил пятьдесят тюльпанов с зелеными бутонами в переносной холодильник и снес его, вместе с кожаной сумкой и двумя мальчиками, вниз по лестнице, к машине, которая так и стояла у дверей. На ветровом стекле виднелась квитанция – штраф за неправильную парковку.

Болезненно‑красные личики на заднем сиденье.

Еще две остановки.

Потом он постелет мальчикам свежие простыни, сядет рядом и будет просто смотреть на них, пока не придет Софья.

Они остались в машине, а Пит зашел в отделение «Хандельсбанка» на Кунгстредсгордсгатан и спустился в подвальный этаж, в бронированное помещение с рядами банковских ячеек. Открыл пустую ячейку одним из своих двух ключей, положил в нее коричневый и белый конверты, запер, вернулся в машину и поехал к Сёдермальму, на Хёкенс‑гата.

Снова посмотрел на малышей. Как же ему было стыдно.

Он перешел границу. На заднем сиденье – двое мальчишек, которых он любит больше всего на свете, а в багажнике – амфетамин с нитроглицерином.

Хоффманн проглотил комок в горле. Они не увидят, как он плачет. Нельзя, чтобы они видели.

Он остановил машину как можно ближе к дверям дома номер один по Хёкенс‑гата. «Четверка», пятнадцать ноль‑ноль. Эрик уже вошел с другой стороны.

– Я устал.

– Я знаю. Только сюда. Потом поедем домой.