– Я не знаю, – ответил он.

– А как насчет Сильвана? Это имя что-то значит?

Он помотал головой.

Внезапно дымчато-серый рассвет пронзили мигающие огни, и Эбигейл смогла разглядеть патрульную машину, въезжавшую на парковку. Джеймс повернул голову.

Держа винтовку, Эбигейл оперлась о землю ладонью, чтобы снова встать, и в этот момент почувствовала в песке под собой что-то твердое. Холодный металл. Эбигейл поковыряла его пальцами, поняла, что это кольцо, и осмотрела находку.

– Кольцо твоей жены, – сказала она, подняв кольцо, чтобы он увидел.

– Ха, – улыбнулся Джеймс Пеллетье.

Впервые за долгое время Эбигейл подумала, что может остаться в живых.

* * *

В комнате для допросов Эбигейл безостановочно била дрожь. Ее завернули в одеяло и велели минуту подождать. Когда ее вели через приемную, состоялся короткий разговор о том, следует ли сразу отправить ее в больницу. Но Эбигейл смогла убедить дежурного сержанта, что с ней всё в порядке, что она хочет сообщить об убийстве и что, как только подаст заявление, сразу же поедет в больницу. Было ясно: они думали, что она под каким-то «веществом», – по крайней мере, так решил патрульный, который вез ее от берега до полицейского участка. Он несколько раз спросил Эбигейл, какие препараты она принимала за последние двадцать четыре часа, причем делал это нарочито спокойным голосом, от которого Эбигейл захотелось накричать на него.

Наконец, держа в руках две чашки кофе, в комнату для допросов вошел полицейский в штатском и протянул ей одну. На нем был синий костюм и бордовый галстук, и когда он сел, на его животе натянулась застегнутая на пуговицы рубашка, и Эбигейл стала видна футболка под ней. Полицейский представился детективом Мэндо, затем указал на камеру в углу комнаты и предупредил Эбигейл, что ее снимают.

– На острове Харт-Понд произошло убийство, – сообщила она. – Два дня назад Джилл Гринли была убита там своим мужем.

– Понятно, – сказал детектив, открывая блокнот. – Как вас зовут, мэм? Ваше полное имя, пожалуйста.

– Эбигейл Эллиот Баскин. На прошлой неделе я вышла замуж за Брюса Лэма, и он привез меня на остров Харт-Понд на медовый месяц. Он тоже мертв.

– Пожалуйста, не торопитесь. Расскажите мне лучше, как вы оказались в Ханнафорд-Пойнт.

– Я приплыла с острова на каяке.

Мэндо кивнул, и она наблюдала, как он пишет слова «Харт-Понд», «Эбигейл Баскин» и «Брюс Лэм».

– Вы кого-то туда отправили? – спросила Эбигейл. – Вероятно, они сейчас заметают следы…

– Наши люди уже в пути, – ответил он. – Не волнуйтесь. Что бы там с вами ни случилось, мы разберемся, хорошо? А пока мне нужно, чтобы вы рассказали мне, что именно произошло.

Не в силах остановить себя, Эбигейл подняла руку и нажала указательным и большим пальцами на веки. Она плакала без умолку около двух минут, и все это время детектив Мэндо терпеливо ждал. Эбигейл была бессильна остановить этот поток слез. Она так долго была словно туго закрученная пружина – и теперь эта пружина распрямилась, и ее тело не подчинялось ей…

Когда Эбигейл наконец перестала плакать, полицейский подтолкнул к ней через стол упаковку салфеток и сказал:

– Ладно. Давайте начнем с самого начала.

Эпилог

Эбигейл получила письмо в пятницу днем, но открыла его только в воскресенье, после того как вынесла лэптоп на задний двор.