|
При этом можно не слушать партбюро, проявляя собственную инициативу. Можно выпускать стенгазету, чем Андрей почти сразу же и занялся. В общем, вели нормальную студенческую жизнь, а не ходили строем под барабан. «Я уловил глоток свободы, прежде такой истфак и был, я пришел уже под конец этой свободы. Это, конечно, было связано с тем, что несколько лет деканом был Сидельников Степан Иванович».
Особенно эта свобода начала ощущаться, когда ее стали душить. Когда Андрей учился на четвертом курсе, власти спохватились, разом взявшись и за студентов, и за профессуру. Пытались и Андрея Шмалько на чем-нибудь недозволенном подловить, но не вышло. После смерти любимого всеми декана, профессора передрались между собой за освободившийся руководящий пост. Студенты втихомолку делали ставки на то, кто сядет на царство. В результате долгих «кровопролитных» боев победителя не оказалось, благодаря чему на целых два года университет остался вовсе без декана. Межвластие таило свои, до поры, до времени припрятанные в лабиринтах Универа, сюрпризы. Последнее будоражило воображение и потому радовало. В общем, несмотря ни на что – хорошо жилось. А потом, чеканя сапогами, пришел порядок, но к тому времени Андрей уже значился в выпускниках, позади оставались счастливейшие годы жизни. За время обучения переформировали кафедру, на которой учился Андрей Шмалько. Теперь она уже не носила привычное имя «древнего мира и археологии», называясь «древнего мира и средних веков». На пятом курсе обучения на студента А. Шмалько было заведено самое настоящее политическое дело. Но сторона обвинения была слабо подготовлена, улик собрано ничтожно мало, следствие проведено спустя рукава. Не потому, что ленились, просто ненависть и злоба имеют мало общего с трезвым расчетом. Андрея Шмалько обвиняли в том, что в выпускаемой им несколько лет подряд стенгазете вдруг усмотрели криминал: Настоящую антисоветскую поэму. Поэма превосходила самые смелые ожидания антисоветчиков и могла бы не только обеспечить ее автору благополучный вылет и из комсомола, и из Университета, но и… Самое смешное, что к тому времени Андрей ушел из редакторов и не отвечал за своего преемника на этом посту. Тем не менее, скандал разразился страшный, к ответу была призвана не только редактор, но и все, кто имел хотя бы косвенное отношение к стенгазете. От редактрисы требовали выдать имя автора поэмы, но она уперлась, отказавшись сотрудничать и предавать своих. Когда на ковер вызвали Андрея, он только и мог, что таращить большие честные глаза, откровенно удивляясь: «А я-то тут при чем?». – Они так огорчились, – вспоминает Андрей Валентинович, – так огорчились, но я уже отвечал за науку в комсомольском бюро. Очень хотели скушать, но все что могли сделать, это не взять меня в аспирантуру. Как не взять, когда у выпускника А. Шмалько средний балл 5 и 0! Для тех, кто не понимает, – самая круглая пятерка на всем курсе! По правилам, он шел первым по распределению и проходил в аспирантуру, как сказали бы теперь, по умолчанию. Но строптивого студента было необходимо хоть как-то наказать, поэтому его действительно не взяли в аспирантуру, сбагрив работать в школу.
Андрей Шмалько закончил университет в памятном 1980 году. За год до этого произошла революция в Иране, идет война в Афганистане, в Москве олимпиада, которую бойкотирует ряд государств, за этот самый Афганистан. Кое-кто из бывших одноклассников и соседей уже встали под ружье. Кого-то из них, возможно, уже нет на этом свете. Слухи ходят страшные. Всех выпускников до единого отправили на обычные трехмесячные сборы от военной кафедры в Университете. А тут еще и для полного комплекта наметилась конфронтация с Польшей. В результате – трехмесячные сборы затянулись. Всех лихорадит, разговоры только о том, получится ли, хотя бы ненадолго, вернуться домой, или сразу отправят куда-нибудь еще. |
