Скоро мы действительно погрузились в машину, обвешав ее со всех сторон нашими пожитками и привязав «каноэ» к багажнику на крыше.

    – На озера приехали? – бодро спросил водитель, поглядывая то на Годунова, то на Адольфа.

    Берия громоздился на заднем сиденье рядом со мной, и о нем как-то сразу все позабыли. Я слышала, как он сопит.

    – Да, покатаемся, – неопределенно отозвался Годунов.

    Водитель лихо заложил вираж и выехал с вокзальной площади.

    * * *

    Презентация косметической компании «Эланна» проходила в местном ДК, в кинозале. По некоторым признакам Адольф определил, что это бывшая церковь и постройки довольно ранней – тридцатые, максимум сороковые годы девятнадцатого века.

    – Это здание вполне могло помнить Пушкина! – сказал он мне.

    Не знаю, почему он так сказал, но меня его фраза совершенно поразила, и я уселась в зале с каким-то особенным, благоговейным чувством.

    Я думала, что косметическая фирма отправит на презентацию юных красавиц, практически принцесс, но все оказалось совершенно не так. Представителями «Эланны» были неприятные мужчины с очень мятыми лицами. Когда они улыбались, показывая неестественно белые и ровные зубы, их лица сморщивались еще больше. Единственная женщина среди них была низкорослая особа в платье ядовито-фиолетового цвета.

    В зале сидели люди с тревожными глазами. Они озабоченно слушали ликующих гостей, которые просто захлебывались от счастья, рассуждая о новых возможностях, о друзьях за границей, о промоушенах, дистрибьюторах и еще каких-то странных вещах. На стене ДК осталась выгоревшая афиша с непонятной надписью: «Реникса. Уникальная предсказательница прошлого, настоящего и будущего».

    Время от времени кто-нибудь из мятых мужчин на сцене разражался смехом и аплодисментами. Из зала на него смотрели вяло.

    Впрочем, презентация оживилась, когда фиолетовая женщина закричала:

    – А теперь давайте спросим, что думает о косметике «Эланна» всемирно известный диктатор всех времен и народов… Адольф Гитлер!

    Зал напрягся и замер. На сцену вышел отец. Он отмахнул рукой, крикнул «Зиг хайль!» и повернулся к презентаторам.

    – Как вы относитесь к косметике, фюрер? – обратилась к нему фиолетовая.

    – Косметик дольжен быть натураль! – закричал Гитлер и разразился маленькой речью на псевдонемецком.

    – Браво! – воскликнул один из мужчин, когда мой отец замолчал и механическим, точным движением повернулся к залу. Мужчина звучно поаплодировал: – Браво, Адольф!

    – Я его обожаю! – в экстазе закричала фиолетовая женщина. – А что вы скажете о косметике «Эланна», дорогой Адольф?

    – О, колоссаль! – сказал Адольф. – Зиг хайль!

    – Но, возможно, найдутся несогласные? – настаивала женщина. – Что бы вы им ответили?

    – Фюрер не есть разговаривайт с глупцом!

    При этих словах из-за кулис вышел Берия. Кажется, он вполне оправился от потрясения, потому что сверкал очками чрезвычайно воинственно.

    – Кого здесь назвали глупцом?

    – Эй, – крикнули из зала, – а на афише Ленина обещали!

    – Ле-ни-на! – завопили два скучающих хулигана из задних рядов.