Тело Полухина дернулось, по нему волной прошла судорога, и сержант застыл. Зинченко приложил два пальца к шейной артерии и покачал головой.

— Все.

Майор пядь за пядью осматривал робу умершего. Потом повернулся к полковнику:

— Можно будет его перевернуть?

— На кой черт? — раздраженно спросил Зинченко.

— Случайный выстрел или змея, — коротко пояснил Кремер.

Тело перевернули. Следов от картечи не было и на спине. Майор выпрямился.

— Непонятно.

— Что именно? — Полковник начинал приходить в себя, но голос его по-прежнему звучал сердито.

— Огнестрельных ран нет.

— И что? Значит, змея!

Кремер задумчиво покивал.

— Единственный вариант. Тогда как же он прожил целых пару минут?

— «Царапнула, тварь».

Все обернулись на голос. В дверном проеме подъезда возникла фигура капитана Болтянского. Плечи его обвисли, дробовик едва не волочился по земле.

— Это последнее, что он успел сказать, — обреченно добавил капитан.

— Ты сам как? — Полковник сделал шаг к нему.

— В порядке, — Болтянский вяло махнул рукой. — А Володя?… Нет?…

Зинченко мрачно мотнул головой.

— Гниды гребаные, — сказал капитан и внезапно судорожно и хрипло всхлипнул.

— Николай Васильевич, — Кремер взял полковника за руку. — Мы можем… бойца вашего, — он показал на лежавшего лицом вниз Полухина, — осмотреть в какой-нибудь из ваших машин?

— Чем ему это поможет? И что будете искать?

— Искать буду рану от змеиных зубов. И помочь может — не ему, так другим.

— Извини, майор, — устало сказал Зинченко, незаметно для себя переходя на «ты». — Все правильно. Сейчас сделаем. Горев, давай его с ребятами в нашу «санитарку».

Он снова повернулся к майору.

— Извини, Петр Андреевич, — повторил он. — Тряхнуло, понимаешь. Ведь живой еще пацан был. Только что.

— Понимаю, товарищ полковник, — серьезно отозвался Кремер. — Ребят терять — кованым сапогом под дых бьет. И даже ниже.

Майор помолчал и добавил:

— Пора звонить науке.

Он начал доставать из кармана мобильник, но в этот же момент аппарат сам запиликал в его руке.

— Кремер, — произнес он в трубку. — Погоди, погоди, Сергей… Да погоди ты кричать, я же ни черта разобрать не могу!

Зинченко смотрел на Кремера, прижимавшего мобильник к уху. Он заметил, что лицо майора постепенно каменело и на нем начинали поигрывать желваки.

— Понятно, — бросил в трубку майор. — Где? Да, знаю. Возле автобусной остановки. Будь там и никуда ни шагу. На сегодня ты отбегался.

Он помолчал, слушая собеседника, и отчеканил:

— Ну, это мы потом поговорим. Рубаху на себе сейчас драть не хрена, у нас на это времени нет. Через пару минут будем.

Кремер выключил телефон и, не убирая его в карман, хмуро посмотрел на полковника.

— Вот искомая геометрия и начинает вырисовываться с новым уточненным контуром.

Он поймал вопросительный взгляд Зинченко, понявшего, что речь идет о новых жертвах, и, не дожидаясь прямого вопроса, пояснил:

— Один — только что. И еще один, а то и больше — второй свежести. Отсюда недалече.

— Где конкретно?

— Пока не знаю. Проводник — Кожаный Чулок, следопыт хренов, учитель наш героический — в супермаркете нас дожидается.