Понимание ситуации медленно пробивалось в голову, и она постаралась встать на четвереньки на полу. Она в ужасе посмотрела на гроб в стене, позади нее через всю комнату. Он лежал, словно мертвый. Не было заметно ни дыхания, ни биения. Шиа прижала к своему рту одну из рук, чтобы попытаться не дать себе разрыдаться. Она не подойдет к нему снова, мертв он или нет. И снова появилась мысль о том, что она все еще чувствует потребность найти способ помочь ему. Что-то внутри нее сопротивлялось этому.

Возможно, она ошибалась в отношении болезни нарушения кровоснабжения. Но были ли действительно вампиры? Он воспользовался своими зубами, его резцы были острыми, как бритва, а слюна содержит заживляющий агент. Она потерла свой лоб. Потребность помочь ему была настолько сильной и неослабевающей, что подавляла ее, заставляла чувствовать себя одержимой. Кто-то проводил свое время, мучая этого человека и получая удовольствие от его страданий. Они причинили ему такую боль, какую только смогли, а затем похоронили заживо. Один только Бог знает, как долго он это выносил. Она должна ему помочь, невзирая на возможную для себя цену. Было негуманно бросать его в таком состоянии. Это было больше, чем она смогла бы вынести.

Со вздохом Шиа выпрямилась и, прислонившись к стене, стала ждать, пока подвал перестанет вращаться. Вампир или человек, она не может оставить его здесь, обрекая на медленную смерть от голода. Он сильно страдал от боли и, было очевидно, не понимал, что происходит. И был пойман в ловушку в мире боли и безумия.

— Очевидно, ты не в своем уме, Шиа, — громко прошептала она.

Она знала, что испытываемое чувство было намного больше, чем просто сострадание или потребность исцелить. Что-то очень сильное внутри нее требовало гарантий его выживания. Странным способом она уживалась с этим человеком столько лет. Он был с ней в любое время, разделяя ее сознание, привязывая ее к себе, прося приехать и спасти. Она оставила его в этом месте боли и ужаса, потому что не верила, что он может быть реален. Шиа не подведет его снова.

В небе светило солнце. Если у него бывает такое же летаргическое состояние, как и у нее, то он спит и не проснется до заката. Надо было двигаться сейчас или рисковать, что он снова нападет на нее, когда пробудится. Солнце может обжечь ей кожу. Она нашла свою сумку и стала рыться в ней, ища темные очки.

Когда она пресекала луг, то думала, что попала в ад. Даже с темными очками солнце жгло ее глаза так, что они постоянно слезились, и она все видела расплывчатыми пятнами. Неспособная четко видеть неровности, она упала и не один раз. Солнце буквально неустанно било ее. В лесной тени пришло некоторое облегчение. Но к тому времени, как она добралась до своего дома, не было ни одного сантиметра кожи, которая бы не покраснела и не вздулась от ожогов.

Оказавшись дома, она сразу осмотрела свою опухшую шею и горло, ужасные ушибы и рваные раны. Она выглядела ужасно, словно отвратительный омар, вся избитая и с синяками. Шиа нанесла на кожу алоэ-вера, а потом стала быстро работать, собирая инструменты за инструментами, веревки и устраивая это все в грузовике. Окна в кабине уже были затемнены, но она должна была чем-то прикрыть его, прежде чем поместить в грузовик. Она вернулась за одеялом.

Волна головокружения заставила подогнуться ее колени. Она была очень слаба. Ей срочно нужно переливание. Если она хочет спасти этого человека, то ей сначала нужно спасти себя. Потребовалось несколько часов, чтобы вернуться домой и ей очень не хотелось впустую тратить время. Однако в данном случае у нее не было выбора, и она стала подготавливать один из пакетиков крови, которые всегда держала под рукой. Казалось, это заняло всего минуту, которая для нее стала похожа на час, давая ей время поволноваться и начать задавать вопросы.