Неохотно он поднял голову, тщательно закрывая языком рану. Он смаковал ее вкус — горячий, экзотический, в нем присутствовало обещание страсти. С ним было что-то не так, он осознал это. Часть его была потеряна, так что у него не было никакого прошлого. Фрагменты памяти чем-то напоминали осколки стакана, проникающие в его череп. А он пытался не позволить им войти. Она была его миром. Он понимал, что она одна единственная была его здравомыслием, единственным путем, который мог помочь выйти из тюрьмы боли и безумия.

Почему она не приехала к нему, как только он стал звать ее? Он чувствовал ее присутствие в этом мире. Он приказывал ей повиноваться, но она ждала. У Жака было желание наказать ее за всю ту боль, которую он вынес. Теперь в этом не было смысла. Она и так сильно пострадала от его рук. Была ли какая-то причина, почему она сопротивлялась его приказу? Возможно, предатель или убийцы преследовали ее. Невзирая на причины, она уже и так настрадалась в его руках. Не было никакого смысла, что она покинула его намеренно, продлевая его муку. Он чувствовал в ней сострадание. Он чувствовал в ней готовность отдать свою жизнь за него. Когда он прикасался к ее уму, то чувствовал себя таким спокойным, совершенным. Это не могло относиться к той жестокости и предательству, которые, как он думал, она совершила.

Жак был слишком слаб в своем теперешнем состоянии и неспособен защитить любого из них. А Шиа была маленькая и хрупкая. Он был таким одиноким. Без света и цветов. Он потратит всю вечность, но больше никогда не вернется к тому уродливому, темному миру. Он сжал рану на своей груди, укачивая ее голову в своих руках приказывая ей пить. Это было так же естественно, как и дыхание. Он не мог позволить ей уйти. Шиа принадлежала ему, и прямо сейчас она очень нуждалась в крови в таком количестве, сколько он мог дать. Обмен крови произошел. Их ментальная связь усилилась. Когда его тело вылечится, он закончит ритуал, чтобы безоговорочно привязать ее к себе навечно. Это был инстинкт такой же древний, как сам мир. Он знал, что делать, и он должен будет это сделать.

Такая маленькая, Шиа чувствовала себя в его руках хорошо, словно была его частью. Все это не имело значения, даже в его маленьком мирке. Как раз когда она пила его кровь, скользя своими губами по его израненной плоти, он взял стакан и небрежно опрокинул его содержимое себе в рот. Когда он почувствовал, что она засыпает там, в душе, он разбудил ее, боясь разделения. Теперь она спала около него, там, где и было ее место, где у него был шанс защитить ее, если вдруг убийцы найдут их. У него еще не было его полной силы, но монстр внутри него был очень силен и смертельно опасен. Никто не сможет навредить ей.

Единственное, что осталось в его памяти, что навсегда было выжжено в его мозгу, это запах двух людей и предателя, который привел его к этому аду. Он узнал бы голос мучителей и их запах. Демоны. Боже, как же они заставляли его страдать, как они наслаждались его мучениями. Смеялись, насмехались, мучили его, пока его не накрыло безумие. И это было так. Он понимал, что он боролся за свое здравомыслие.

Он никогда не забывал чувства голода, потому что они полностью осушили его. Голод сжигал его изнутри, ползая внутри него, съедая его внутренности. Чтобы выжить, он был вынужден спать, останавливая сердце и легкие, чтобы сохранить те капли крови в его теле, которые еще были. Он просыпался, только когда пища была рядом. Всегда один, неспособный переместиться, с дикой болью. Он излучал ненависть. Излучал гнев. Он узнал место, где не было ничего кроме абсолютной, уродливой пустоты и острого желания мести.