— Залезайте на ствол! — кричал он. — Поднимайтесь как можно выше!

Неожиданно ветерок подул в другую сторону, и ноздри Сумрака сжались от вони разлагающейся плоти. Другие наверняка тоже почуяли его, потому что он увидел, как многие рукокрылы повернули головы в ту сторону и вздрогнули.

В ночи раздавался топот тяжёлых шагов.

Сумрак замер на месте, не в силах отвести взгляд. Ветви, папоротники и кустарник смялись, и перед его глазами предстало чудовище.

Он не знал, кто это был — птица, зверь или ящер.

Чудовище шагало на двух огромных сильных ногах; это были ноги птицы, с тремя толстыми когтистыми пальцами, направленными вперёд, и одним, торчащим назад, с крючковатым когтем свирепого вида. Гигантская голова казалась слишком крупной для её туловища; она была вооружена высоким смертоносным клювом. Её мускулистое тело обладало плотными покровами, а крыльев практически не было — всего лишь небольшие оперённые пеньки, явно непригодные для полёта. На её гузке торчал густой пучок клочковатых хвостовых перьев. Ростом она была в десять футов: её голова была намного выше ветвей, на которых спали рукокрылы. Поперёк её правой ноги тянулся длинный шрам, и она хромала, когда она бежала, а отталкивающий запах опережал её появление.

Какую-то секунду она медлила, вытягивая шею, готовясь собирать рукокрылов, которые в ужасе копошились единой массой на ветвях и стволе дерева.

— Вы должны были спать! — завопила она и понеслась к ним, сломя голову.

Сумрак в отчаянии оглядывался, пытаясь найти Сильфиду и своего отца, но теперь вокруг был сплошной хаос, потому что испуганные рукокрылы карабкались по тем, кто всё ещё дремал.

Чудовищная птица добежала до нижних ветвей и напала. Её мощные плечи наклонились вперёд, шея вытянулась, а клюв раскрылся. Когда она отступила, два рукокрыла были наколоты на её крючковатый клюв, а затем их пропихнул в глубины её рта мускулистый серый язык. Голова чудовища поворачивалась из стороны в сторону, глаза сверкали фиолетовыми огоньками. Влажный воздух, шипя, выходил из щелей по бокам её клюва.

Она нападала раз за разом, схватывая с ветки рукокрылов — и спящих, и бодрствующих. Казалось, ничто не могло утолить её ужасный аппетит. Она хотела ещё больше. Она хотела их всех. Ствол кишел рукокрылами, старающимися забраться повыше; другие, оказавшись в ловушке на ветвях, спрыгивали с них и планировали на землю, надеясь спрятаться в подлеске.

— Лезьте выше! — услышал он голос своего отца, кричащего где-то слева от него. — Она за вами не полезет! Поднимайтесь выше!

Сумрак хотел взлететь, чтобы быть в безопасности, но не раньше, чем убедится, что с Сильфидой всё в порядке. Чудовище поставило левую лапу на ветку, где он сидел, вцепилось в неё когтями и сломало её пополам. Не пришедшие в себя рукокрылы посыпались на землю. Сумрак отлетел в сторону и заметил Сильфиду, которая, расправив паруса, планировала в подлесок. Он спустился вниз и сел рядом с ней. Ноги чудовища были не дальше, чем в пяти футах, возвышаясь над ними.

— Живее! — сказал Сумрак и пополз вместе с ней по земле в сторону ближайшего ствола дерева.

На какое-то время голова чудища отвернулась от них: она склёвывала лежащих без сознания рукокрылов и глотала их, тряся головой. Сумрак и Сильфида добрались до ствола и полезли вверх.

— Просто улетай, — прошипела ему Сильфида.

— Всё хорошо, — он пытался держаться бодрее.

Чудовище шумно выдохнуло. Обернувшись, Сумрак увидел, как она оглядывает древо пиршеств. Его нижние ветви уже были совсем пустыми. Сумрак с облегчением заметил, что многие из рукокрылов, хотя и были вялыми, всё же сумели забраться вверх и оказались вне досягаемости этого смертоносного клюва.