— Это совсем не пир! — заверещала тварь.

Она развернулась и неподвижно застыла. Почти в полной темноте Сумрак не мог проверить, на что она смотрела. Он издал звук, и эхо от него осветило чудовищную птицу. Её голова была обращена прямо на него, а глаза сверкали. Её образ размылся, когда она бросилась к ним.

— Продолжай лезть! — крикнул он Сильфиде и бросился в воздух, раскрывая паруса.

Он должен был выиграть время, чтобы Сильфида смогла забраться повыше.

— Эй! Гляди сюда! — крикнул он чудовищу, налетая на него.

Голова существа дёргалась туда-сюда, пытаясь разглядеть его, когда он беспорядочно порхал по сторонам. Внезапно она сделала выпад. Он не был готов к её броску. Клюв летел ему навстречу, и Сумрак затормозил, свернув в сторону. Тухлое дыхание существа обдало его, и клюв сжал кончик его левого паруса, сомкнувшись на нём.

Он врезался в шею твари. Её гладкие перья были густыми, и на мгновение его когти запутались в них. Чудовище развернулось, пробуя схватить его. Сумрак вытянул свои когти, захлопал парусами и вырвался на свободу. Собственные куцые крылышки чудовища трепетали, когда тварь верещала от досады.

Сумрак больше не давал ей шанса. Он кружился высоко над головой твари, осыпая её оскорблениями, пока с челюстей существа не закапала от ярости пена. Она подскочила, пытаясь его схватить, но оказалась слишком тяжела, чтобы добраться до него. Когда Сумрак счёл, что Сильфида забралась достаточно высоко, чтобы не пострадать, он полетел обратно к дереву. Она была в безопасности. Он устроился рядом с ней, пытаясь отдышаться.

Чудовище снова повернулось к древу пиршеств и начало искать лежащих без сознания рукокрылов, которых оно упустило. Она отклонила свою мускулистую шею назад и с глупым видом уставилась на выживших рукокрылов, который уже были вне её досягаемости. А потом она испустила ужасную высокочастотную трель, которая заставила уши Сумрака дрожать от боли.

— Где Папа? — спросила Сильфида.

— Он выбрался. Думаю, что выбрался. Нам нужно туда добраться.

— Адапис! — верещало чудовище. — Это был не пир! Ты обещал мне пир, Адапис, и ты мне его дашь!

— Адапис собирался скормить нас этой твари? — воскликнула Сильфида.

Сумрак вздрогнул и кивнул:

— Пиром были мы сами.

Внизу чудовище, наконец, оставило попытки вскарабкаться на древо пиршеств и отправилось, громко вереща, в сторону гнёзд бегущих-по-деревьям. Сумрак почувствовал, что ему свело живот. Он подумал о Ходоке и его друзьях. Конечно, они не могли знать о том, какую ужасную вещь сделали их родители.

— Надеюсь, она сожрёт их всех, — мрачно пробормотала Сильфида.

— Сумрак! Сильфида!

Это был Папа, окликнувший их с вершины древа пиршеств. Они забрались чуть выше и спланировали к нему через поляну. Сумрак был счастлив оказаться заключённым в объятия отцовских парусов вместе с Сильфидой. Папа был жив. Сумрак не знал, сколько погибло сегодня ночью, но трое из них по-прежнему были живы.

— Что это была за тварь? — спросила Сильфида.

— Диатрима, — сказал Икарон хриплым от изнеможения голосом. — Нелетающая птица.

— Птица, которая не может летать? — переспросила Сильфида, поражённая самой мыслью об этом.

— Она защищает бегущих-по-деревьям, — сказал Сумрак, припомнив беседу, которую он подслушал. — Именно поэтому в их лесу так тихо. Она отпугивает всех хищников.