Тейлон поднял на ней юбку. Никогда в жизни он не испытывал такого страстного, неудержимого желания! Казалось, он умрет, если немедленно не войдет в нее, не ощутит всем телом сладостных содроганий ее женского естества.

Дрожащими руками она расстегнула молнию на его брюках, — и его возбужденный член вырвался на свободу. Тейлон вздрогнул от наслаждения, погрузив свой меч в теплые ножны ее ладоней. Что за чудное, неповторимое ощущение!

— Да, Саншайн! — прошептал он, обжигая ее своим дыханием. — Покажи мне дорогу домой.

Выгнув спину, она направила его точно во влажный жар своего тела. Ощутив вокруг себя ее мягкое тепло, Тейлон по-звериному зарычал.

На этот раз они любили друг друга молчаливо, грубо, яростно — как звери в полночном лесу. Задыхаясь и слабея от желания, Саншайн вцепилась в него, а он входил в нее все глубже, все агрессивнее, так, что от наслаждения у нее кружилась голова. Теперь он не прятал от нее клыков — он предстал перед ней во всем своем ужасающем величии.

Он больше не скрывал, что в его человеческом теле обитает неукрощенный зверь.

Взгляды их скрестились — и Саншайн прочла на его лице экстаз, который превосходил все человеческие восторги.

Она сжала его лицо в ладонях, пораженная и зачарованная внезапным пониманием того, что любит не только мужчину, но и хищника в человеческом облике.

С детства она слышала истории о бессмертных, о вампирах, дарящих своим жертвам опасное наслаждение, — большее чем самый страстный секс.

Сегодня ее вампир был с ней, — и как она хотела стать его жертвой!

Тейлон забыл обо всем. Он потерял рассудок — и знал это, но не мог остановиться. Весь мир исчез. Исчезло прошлое и будущее — осталось лишь настоящее. Только Саншайн. Его жизнь. Его радость. Тепло ее тела. Запах ее волос. Сияние ее глаз.

Он слышал, как гулко стучит в груди ее сердце. Чувствовал, как бежит по жилам горячая кровь.

<style name="50">Возьми ее!

Первобытное желание.

Сильнее самой сильной страсти.

Древнее самой жизни.

Он не мог ему противиться. В любую другую ночь... но не сейчас.

Сейчас Тейлон был хищником, охотящимся в ночи. Он прильнул к шее своей прекрасной жертвы — и, как хищник, вонзил в нее клыки.

На миг он ощутил ее изумление, а в следующую секунду обоих охватил непередаваемый, почти невыносимый чувственный экстаз.

Тела и умы их соединились. Слились воедино.

Он слышал все ее мысли. Все чувства. Все страхи. Все радости.

Вглядевшись в ее сердце, увидел там страх, что он не любит ее так же, как Нинью. Увидел неуверенность в себе и ревность к своему «второму я». Увидел отчаяние — и готовность бороться, несмотря ни на то.

Но, самое главное, — он увидел любовь.

С хриплым стоном он открылся ее внутреннему взору, позволил заглянуть в самые укромные уголки своего «я». Пусть видит все! Пусть между ними не будет больше тайн и секретов!

Пусть оба они станут единым существом!

Сердца их обнажились друг перед другом, как и тела, — и Тейлон понял, что никогда за все полторы тысячи лет жизни не испытывал такого блаженства.

А в следующий миг, с новым мощным рывком, в голове и в теле у него словно что-то взорвалось. Одновременный оргазм их был так силен, что мотоцикл не удержался на колесах, и влюбленные полетели в густую мокрую траву. Там они лежали, сплетясь, постепенно возвращаясь к обычной жизни.

Саншайн подняла голову и взглянула на него. В лунном свете Тейлон ясно видел ее измятую одежду, усталое и счастливое лицо.

В ее мозгу еще звучали его мысли и чувства. Страх потерять Саншайн, необходимость защитить ее любой ценой.

Она видела его чувство вины за то, что он не смог спасти сестру. Желание исправить то зло, что он невольно причинил Нинье.