Видела печаль и тоску по утраченному — чувства, не оставляющие его ни на минуту.

И, превыше всего, — видела его любовь к ней и страх ее потерять.

Она чувствовала его силу и власть, несравнимую ни с чем когда-либо ею виденным. Видела его двойную природу. Он — хищник, крадущийся в ночи; и он же — мужчина, которого она любит.

Мужчина, который любит ее и ради нее готов на все.

Даже пожертвовать жизнью.

— Я люблю тебя, Тейлон! — выдохнула она.

Не веря собственным глазам, Тейлон погладил пальцами ее шею, стер красноречивые алые следы. Он действительно это сделал! Да, верно, — он еще ощущал вкус ее крови на губах, в сознании, во всем теле.

Зарек был прав: этому наслаждению нет равных. И теперь, когда он заглянул к ней в сердце…

Боги, что же он наделал?

Поддавшись безрассудной страсти, в один миг он посеял семена их общей гибели.

16

Всю дорогу до хижины они молчали. Тейлон не знал, о чем говорить.

Кажется, она не сердится за то, что он ее укусил, — и это очень хорошо.

Но у него самого этот поступок не выходил из головы.

Вкус ее крови.

Ее чувства.

Ее любовь.

Теперь все это будет преследовать его вечно.

Приехав домой, Саншайн направилась в ванную. Тейлон зажег настольную лампу...

И больше ничего сделать не успел — послышался стук в дверь. Тейлон выхватил свой <style name="3">шрад. В его болотную хижину нечасто захаживали гости.

— Кто там?

— Спокойнее, кельт. Это я, Эш.

— Ашерон или Стиккс?

— Твой друг, Ящер. Без темных очков.

Готовый к любому подвоху, Тейлон осторожно приоткрыл дверь. В самом деле, за дверью стоял Ашерон — без темных очков, гневно сверкая серебристыми глазами. Вид у него был совсем неласковый.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Тейлон.

— Сражаюсь с даймонами. А ты?

В голосе его звучало презрение и едкая насмешка.

— Здесь были даймоны? Когда?

— Они напали на логово катагари. Я пришел на помощь Вейну и Фангу.

От этого известия Тейлон скривился. Черт возьми, вот это промах! Он должен был быть здесь!

— Как они?

— Плохо. Даймоны убили их сестру и ее нерожденных детей.

При этих словах у Тейлона болезненно сжалось сердце. Слишком хорошо он понимал, что чувствуют сейчас ее братья!

— Черт! Мне очень жаль.

— Так где же ты был?

И, не дожидаясь его ответа, Эш ответил сам:

— Подожди, дай-ка припомнить. Кажется, ты был в «Убежище», демонстрировал свою Силу группе японских туристов, вооруженных фото и видеокамерами. Поздравляю, друг, теперь ты звезда мирового масштаба.

Тейлон закрыл лицо руками.

— Боже мой! Ты что, серьезно?

— А что, похоже, что я шучу?

Отнюдь. Намного больше Ашерон напоминал человека, готового взорваться от ярости.

— Поверить не могу! — простонал Тейлон.

— Ты? Ты не можешь поверить?! А прикрывать твою задницу перед Артемидой придется мне! Она и так уже рвет и мечет из-за Зарека! И как, скажи на милость, мне ей объяснить тот прискорбный факт, что наш мистер Серьезный-Спокойный-Собранный изобразил Человека-паука в баре, полном туристов, и теперь красуется на первых страницах японских газет под заголовком: «Что происходит с американской культурой?»

Внимание, вопрос: сколько правил ты нарушил за один вечер?

И знаешь, что хуже всего? Что я узнаю об этом от Ника! Этот мелкий сучонок мне звонит и спрашивает, долго ли еще ему придется покрывать ваши косяки. И требует повысить ему зарплату, потому что он-то умеет хранить тайны — в отличие от всех вас!

— Я могу все объяснить!

— Слушаю тебя очень внимательно.