|
<style name="51">«— С какой стати боги станут помогать отродью шлюхи, недостойному даже лизать сапоги пригородных мужей? — <style name="51">Взгляни на него, король Айдиаг! Он слаб и хил, как и его отец. Из него ничего не выйдет. Зачем нам кормить его и одевать? Убьем, как щен<style name="51pt1">ка,<style name="54pt"> —<style name="51"> иного он не заслуживает!» Голоса из прошлого хлестали его невидимым кнутом, растравляя и без того невыносимые раны. Но был там и другой голос — детский голосок Ниньи, в тот день, когда он спас ее от разъяренного гусака... <style name="51">«— Ты принц? — <style name="51">Я— никто, — ответил он. <style name="51">— Нет, я знаю, ты принц! Только благородный воин станет спасать простую крестьянку от страшного гуся!» Только с ней он чувствовал себя добрым и благородным. Только с ней ему хотелось жить. Как могла драгоценная Нин его покинуть? Долгие часы сидел он, содрогаясь от рыданий, над телами жены и сына. Снаружи ярко светило солнце, но в душе его царил непроглядный мрак. Родные жены стучали в дверь, просили впустить их, позволить приготовить мертвых к погребению. Тейлон молчал. Он никому их не отдаст. Со дня первой встречи они с Ниньей не разлучались больше чем на несколько часов. Ее любовь и дружба вели его сквозь мрак. Она давала ему силы. Она была лучшей частью его самого. — Что же мне делать, Нин? — шептал он, уткнувшись в ее холодеющую щеку. — Что же мне теперь делать? Он остался один. Совсем один. На следующий день он похоронил ее и сына в лощине, где они играли детьми. И сейчас, стоило прикрыть глаза, — он видел перед собой ее сияющее, разрумянившееся личико, слышал звонкий смех. Вот она, незаметно подкравшись к нему, засовывает за шиворот снежок — и с радостным визгом пускается наутек, а он — за ней в погоню... Она обожала снег. Больше всего любила, запрокинув голову, ловить ртом снежинки. Пушистые белые звездочки таяли у нее на лбу, сверкали в косах... Было что-то извращенно-жестокое в том, что она умерла в день снегопада. В день, когда должна была радоваться жизни. Тейлон на миг задумался о том, как хорошо было бы жить на юге, в теплых странах, где не бывает снега. Теперь снежные зимы всегда будут напоминать ему об умершей возлюбленной. О боги, почему она его покинула? Стоя на коленях в снегу, Тейлон стонал и рычал от бессильной ярости. В сердце его не осталось ничего, кроме бесконечного горя. В свежей могиле перед ним лежала, прижимая к груди мертвого сына, его прекрасная жена. Он не смог ее защитить, не смог согреть. Не смог взять за руку и повести туда, куда она захочет... Узкая девичья рука легла ему на плечо. Обернувшись, он увидел нежное личико сестры. Сиара? Давно ли она здесь? — Я с тобой, Спейрр! Я тебя никогда не оставлю. Не вставая с колен, Тейлон обнял ноги сестры и зарыдал. Она — единственное, что у него осталось. Ради нее он готов сразиться с самими богами. Нинью он защитить не смог, но защитит Сиару. Любому, кто попробует ее обидеть, придется иметь дело с ним... Тейлон проснулся перед самым закатом — и сразу же почувствовал, что он просыпается один. Никогда прежде он об этом не задумывался. Но сейчас... Такой тоски, такой безнадежности он не ощущал уже много столетий. С той самой ночи, когда Ашерон научил его прятать свои чувства глубоко в подсознании. Но сегодня пустота и одиночество его жизни давили ему на грудь, мешали дышать. Пока, вдохнув, он не ощутил в кровати и у себя на коже странный аромат. |
