|
Его мать все это время сжавшись сидела на стуле, стиснув руки с такой силой, что побелели суставы пальцев; когда она открыла рот, Жанна предвидя, что сейчас раздастся крик, - сказала ей властно, почти грубо: - Ты-то хоть помолчи. А если не можешь взять себя в руки, иди в свою комнату. Она осталась, не двигаясь, не издавая ни звука, слушать рыдания юноши - то неистовые, как крик, то тихие, как плач ребенка. Иногда эти рыдания совсем затихали, чтобы, как это бывает у маленьких детей, возобновиться с новой силой; Луиза не отрывала взгляда от своей невестки, а та зашевелилась лишь для того, чтобы поставить на огонь суп. Наконец Жанна вышла в коридор, откуда послышался щелчок электрического выключателя и мягкий, но непреклонный голос немолодой женщины: - Пойди посмотри сейчас на него. Он там, наверху. Постарайся не очень шуметь, чтобы не проснулся Боб. Один за другим щелкали выключатели, в то время как Луиза в одиночестве дрожала на кухне, где никто больше не занимался ею. Голоса в глубине дома казались уже неясным бормотаньем. - Не бойся, Анри. Он не сердился на тебя. Он ни на кого не сердился. Перед тем как отбыть в мир иной, он попросил у вас прощения. Все еще мертвенно-бледный, юноша словно приклеился к порогу комнаты, не осмеливаясь войти. - Поцелуй его. Она дошла вместе с Анри до кровати, легонько придерживая его; он прикоснулся губами ко лбу отца, и Жанна, почувствовав, как напрягся Анри, обхватила его за плечи и стала подталкивать к выходу: - Иди. На лестничной площадке он запротестовал: - Я не хочу спускаться. - Иди, нельзя же здесь разговаривать. Он все-таки пошел, спускаясь по лестнице первым, и первым же вошел в кухню, избегая глядеть на мать. - Я уверена, что ты не ел. - Я не буду есть. - Съешь хотя бы тарелку супа. Завтра ты будешь нужен. Ты теперь будешь очень нужен. Казалось, что из-за присутствия матери, смущавшей его, он не хотел смягчиться. Он повторил, как капризный ребенок: - И все-таки я не стану есть. Жанна, не обращая внимания на его слова, накрывала на стол, и все это время Анри с любопытством разглядывал эту женщину, которую совсем не знал и которую увидел удобно расположившейся в их доме. Она деятельно крутилась, говорила с ним так, словно всегда была здесь, а его мать, не возражая против такого развития событий, сидела удивительно спокойная и притихшая, хотя Анри ожидал увидеть ее в страшном волнении. - Ешь. Минутное колебание, слабая попытка бунта закончилась тем, что он наклонился над своей тарелкой. Он все еще машинально ел, когда его сестра, не имевшая ключа, скромно постучала молотком у входной двери; в ночи затихал звук удаляющейся машины, затормозившей перед домом лишь на мгновение. - Я открою! - сказал он, поднимаясь рывком. - Это Мад. Он бросился к сводчатому входу, ему не мешали. Какое-то время брат с сестрой разговаривали тихими голосами, надолго замолкая в темном вестибюле. Потом чья-то светлая фигура, длинные голые ноги промелькнули в пятне света, и быстрые шаги застучали по лестнице. Анри вернулся один и, снова усаживаясь, заявил: - Она знала. |
