|
- Чем я могу тебе помочь? - спросила Луиза без особого, впрочем, энтузиазма. - Ничем. Сиди. Гроза проходит. - Ты думаешь? - Она проходит. Я обещала служащему похоронного бюро позвонить сегодня вечером по поводу писем с извещениями. Список адресов ему нужен как можно раньше. Фамилии клиентов он возьмет завтра у бухгалтера. Этот служащий надеется получить у епископа разрешение на отпевание. Луиза поняла не сразу. В те мгновения, когда она становилась подозрительной, ее зрачки сужались, как у кошки, и превращались в маленькие блестящие точки. - А, да! Я и не подумала об этом. Они обе не замечали, что мало-помалу природа успокаивалась вокруг них, ливень закончился, и только редкие капли дождя падали на землю; вечерняя тишина опускалась на кухню и весь дом. Время от времени Жанна подходила к приоткрытой двери, чтобы послушать, не плачет ли ребенок. Глава 4 До дня похорон, состоявшихся в среду, новых кризисов у Луизы не было. Она, казалось, держалась настороже, как человек, принявший какое-то решение, и Жанна обратила внимание на то, что Луиза убрала отовсюду бутылки с вином, включая и бутылку с мадерой. Когда дети в воскресенье вечером после грозы вернулись домой, сестра через полчаса после брата, их мать была настолько опустошена, что не прореагировала на их приезд и лишь разыграла в своем углу роль молчаливого наблюдателя. Анри приехал первым. Около десяти часов, открыв ключом дверь, он ворвался в дом как ветер, бросив освещенную появившейся луной машину на улице. Его сразу же сбила с толку темнота во всем доме за исключением кухни, где друг против друга сидели две женщины. Шляпу Анри не носил. У него были густые светлые волосы и ясные, как у отца, глаза, но Анри был заметно мельче, хотя и широк в плечах, с решительной манерой держаться. Уже на пороге в глаза ему ударил яркий свет, он нахмурился, недовольный - хотя, вероятно, не отдавая себе в этом отчета - тем, что в доме царила совсем не та атмосфера, к которой он привык, тем, что увидел свою мать сидящей в углу стола, где обычно сидела служанка, а рядом с матерью - толстую женщину с лунообразным лицом, которая спокойно разглядывала его. Агрессивным, почти обвиняющим тоном он бросил: - Как это случилось? Поскольку он машинально обратился к тетке, ему пришлось повернуться к матери: - Ты была при этом? Жанна поняла, что Луиза испугалась вопроса и вся сжалась, словно чувствуя за собой вину; отвечать пришлось Жанне: - Твоя мать ходила к мессе. - Дома никого не было? - Только Алиса, она занималась ребенком. - С ним случился приступ? Расставив ноги и тяжело дыша, он говорил очень громко - не оттого ли, что с трудом держался, чтобы не упасть? - Лучше, чтобы тебя воспринимали как мужчину и ты узнал всю правду сразу, Анри. Не кричи. Не теряй самообладания. Твой отец повесился... Анри вошел в дом, раскрасневшись от переживаний и обдувавшего его в пути ветра. Буквально за секунду, без всякого перехода, он стал белым как бумага, неподвижно застыл, и лишь его кадык судорожно дернулся в горле. Его тетка, казалось, не двинувшаяся с места, очутилась рядом с ним и положила ему руку на плечо: - Ты ведь мужчина, не так ли, Анри? Он лишь мгновение выдержал это прикосновение, потом яростным жестом оттолкнул руку и будто нырнул в темноту дома; Жанна и Луиза услышали, как он плашмя бросился на лестничные ступеньки и громко зарыдал. |
