Ее голос, скорее похожий на шепот, прозвучал как приглашение. Я поднял на неё взгляд. Ее глаза были блестящими, глубокими, красивыми и манящими.

    Влажные губы приоткрылись.

    -  Вина не желает хозяин? - спросила Вирджиния Кент.

    -  Да, налей. - Вирджиния быстро наполнила мой кубок и, так же изящно отступив назад, спустилась по ведущим от стола ступеням и поспешила на место.

    -  Она, конечно, рабыня белого шелка, - заметил Хо-Ту.

    -  Я знаю, - ответил я.

    Подобным же образом к нашему столу приблизилась другая девушка, одетая уже в тунику красного шелка.

    -  Не желает ли хозяин вина? - спросила Элизабет Кардуэл.

    -  Все сначала, - недовольно бросил ей Хо-Ту.

    На лице Элизабет отразилось переполняющее её волнение; она поспешно отступила назад и приблизилась снова. Только на третий раз, когда у неё уже навернулись слезы на глаза и задрожали губы, ей наконец удалось удовлетворить строгие требования Хо-Ту.

    -  До чего же она глупа, - бросил он вслед быстро удаляющейся Элизабет.

    Я взглянул на Вирджинию Кент, грациозно двигающуюся между столами в своей короткой шелковой тунике, легко удерживавшую при этом на плече кувшин с ка-ла-на. Сейчас волосы у неё уже были дюйма на три длиннее, чем когда она впервые появилась в доме Кернуса. Ее изящная, плавная походка заставляла мое сердце биться быстрее. Я не мог оторвать взгляда от движения её длинных, стройных ног. Я заметил, что на левой лодыжке у нее, так же как у Филлис, отсутствовала полоска металла для крепления колокольчиков, однако горло её все так же стягивал покрытый белой эмалью ошейник. И у Филлес, и у Вирджинии виднелось на бедре рабское клеймо.

    «Танец Пояса» к этому времени подошел к своему кульминационному моменту, и я снова стал наблюдать за Филлис Робертсон.

    -  Захват Домашнего Камня, - долетели до меня слова Кернуса, и я, оглянувшись, увидел, как Капрус с огорченным видом развел руками, признавая свое поражение.

    В тусклом свете факелов Филлис Робертсон теперь уже стояла на коленях, а наклонившийся над ней воин держал её своими громадными руками за плечи. Голова её была откинута назад, а руки в немой мольбе протянуты к воину: она словно бы пыталась оттолкнуть его или, наоборот, прижать к себе, но воин оставался все так же непоколебим. Наконец голова девушки бессильно упала на шкуры, а тело изогнулось дугой, напряженное и словно наполненное болью и страстью, и под заключительные аккорды музыки замерло в могучих руках воина. Через какое-то, показавшееся бесконечно длинным мгновение воин отпустил ставшее безвольным тело, оно плавно опустилось на шкуры, и партнеры застыли в финальной сцене танца. Затем танцор, исполнявший мужскую партию, отошел назад - и Филлис поднялась со шкур и осталась одна, уставшая, тяжело дышащая и блестящая от пота.

    Я заметил стоящую здесь же Суру. Она, конечно, будучи рабыней, не принимала пищу вместе со свободными. Сколько она уже простояла здесь, я не знал.

    Кернус после окончания партии также наблюдал за заключительными сценами танца. Он взглянул на Капруса, и тот в ответ утвердительно кивнул.

    -  Дайте ей пастилу, - распорядился Кернус.

    Один из сидевших за столом бросил Филлис кусочек пастилы, и та ловко его поймала. Она ещё мгновение помедлила, разглядывая зажатое в ладонях лакомство, затем её глаза внезапно наполнились слезами, она повернулась и быстро выскользнула из комнаты.

    Хо-Ту обернулся к Суре.