-  Десять! - услышал я справа от себя.

    Аукционист откинул капюшон со второй девушки, Филлис.

    Ее глаза сверкали от гнева. Зал замер. Косметика была наложена на лицо девушки столь профессионально, что не бросалась в глаза и лишь подчеркивала её природную красоту, заставляя кровь быстрее бежать по жилам мужчин.

    -  Двадцать золотых тарнов! - донеслось из зала.

    -  Двадцать пять! - немедленно последовало другое предложение.

    Филлис гордо встряхнула головой и с презрительным видом слегка отвернулась.

    -  Будет ли предложение тридцать золотых? - обратился к присутствующим ведущий.

    -  Сорок! - донеслось из зала.

    Аукционист рассмеялся и подошел к третьей девушке.

    Кернус перегнулся ко мне через подлокотник кресла.

    -  Интересно, как она будет себя чувствовать, когда узнает, что продана по-настоящему? - спросил он.

    -  Дай мне меч - и я попробую тебе объяснить, - ответил я.

    Кернус рассмеялся и снова обратил все свое внимание на подмостки.

    Когда ведущий приблизился к девушке и протянул руку, чтобы снять с неё капюшон, она внезапно повернулась и, несмотря на сковывающие её запястья цепи, рванулась к ступеням. Она уже успела сделать два-три шага, но тут цепи натянулись, и она, не удержавшись, скользнула по ступеням и опустилась на спину, проделав, кстати, все это с великолепной грацией и изяществом. На её тело тут же пришлись два-три удара хлыста аукциониста - очевидно, безболезненные, но позволившие ей продемонстрировать публике свою неповторимую гибкость и темперамент. Подгоняемая хлыстом, она уже собралась было снова подняться на помост, но подошедший к ней аукционист не дал ей этого сделать, наступив ей на живот ногой и удерживая её на месте.

    -  Ну, что - мы все же посмотрим на нее? - обратился с риторическим вопросом к публике ведущий.

    Присутствующие, все как один, разумеется, ответили утвердительно.

    Я же был вне себя от злости, понимая, что каждая деталь этого представления была задумана и тщательно отрепетирована в доме Кернуса.

    С лица самого Кернуса не сходила довольная усмешка.

    Публика возбужденными криками призывала ведущего поторопиться: ей не терпелось увидеть лицо этой бунтарки.

    Аукционист засунул руку под капюшон и, запустив ладонь в волосы девушки, заставил её опуститься перед зрителями на колени. Затем он одним движением отбросил с её лица капюшон.

    Казалось, все лучи света брызнули на ослепительно засверкавшее тонкое изящное золотое колечко в носу Элизабет Кардуэл.

    По рядам зрителей пробежал невольный стон восхищения. Она действительно выглядела сейчас невероятно красивой.

    Она казалась дикой и утонченной, хищной красавицей, полной таящихся в её гибком теле жизненных сил.

    Сейчас она, пожалуй, могла бы стать в один ряд с самыми восхитительными женщинами Гора.

    Над залом повисла гробовая тишина.

    Никто, казалось, не способен был поверить, что эта очаровательная женщина, пусть даже пленница, может быть выставлена на продажу.

    Внезапно тишину разорвал чей-то голос.

    -  Сто золотых тарнов! - крикнул рабовладелец в тунике с эмблемой Тора, сидящий в нескольких шагах от ложи Кернуса.

    -  Сто двадцать, - уверенно перебил его другой, очевидно, понимающий толк в подобных вещах рабовладелец, на левом рукаве которого виднелся герб Тироса.