Элизабет сжала кулаки и рванулась было к аукционисту, но тот уверенным движением поймал её руки и, заломив их за спину, сковал наручниками.

    -  Ты доставляла удовольствие каким-то дикарям, - бросил ей ведущий. - Теперь посмотрим, сможешь ли ты порадовать жителей славного города Ар.

    С этими словами он резким движением сорвал с плеч девушки тунику и обнажил её до пояса.

    Элизабет была просто прекрасна. И запястья ей, как и другим девушкам, не зря сковывали за спиной, чтобы уж ничего не мешало зрителям полюбоваться совершенством её форм. А полюбоваться действительно было чем.

    Я поймал себя на мысли, что мне нестерпимо хочется схватить её в объятия и стереть своими губами красную помаду с её губ. Желания остальных присутствующих, очевидно, не во многом отличались от моих.

    -  Триста золотых тарнов! - заявил какой-то богач Ара.

    Восхищенные возгласы зрителей подтвердили, что он нисколько не переплачивает.

    -  Триста пять! - выкрикнул рабовладелец с Тора.

    -  Триста десять! - предложил торговец с гербом Тироса на рукаве.

    Аукционист окинул пристальным взглядом скрытые темнотой ряды амфитеатра.

    -  А что Самос, первый из рабовладельцев Порт-Кара, не присутствует у нас в этот вечер? - во всеуслышание поинтересовался он.

    Все взгляды устремились на одну из лож, расположенных перед самым постаментом.

    Здесь, развалившись в мраморном кресле, с видом сытого, удовлетворенного животного, восседал Самос.

    Темных тонов одеяние его было простым, плотной вязки. Отброшенный на плечи капюшон открывал большую голову с редкими седыми волосами. Лицо человека было красным, задубевшим от соленого морского ветра.

    Во всем его облике чувствовались сила, опытность, проницательный ум и жестокость. Он производил впечатление хищника, вышедшего на охоту и подстерегающего очередную жертву.

    -  Присутствует, - негромким голосом ответил Самос.

    До сих пор он не делал предложений цены.

    -  Мне кажется, - заметил ведущий аукциона, - Самос из Порт-Кара, первый из рабовладельцев всего моря Тасса, тоже уделит толику своего внимания этим недостойным рабыням.

    Самос с минуту помолчал.

    -  Покажи мне этих женщин, - наконец потребовал он.

    Зрителям его требование явно пришлось по душе.

    Аукционист низко поклонился Самосу, самому крупному из рабовладельцев Порт-Кара.

    Вслед за этим почти одновременно под троекратное щелканье хлыста туники с девушек были сброшены, и они предстали перед публикой во всей своей красоте.

    Толпа заколыхалась, и, казалось, зрители в единодушном порыве подались вперед. Никто из них не мог даже определить, какие предложения цены могут быть сделаны для этих девушек.

    Они действительно были прекрасны, все трое.

    Когда первое волнение в зале улеглось, среди общей тишины, слева раздался повелительный голос Самоса.

    -  Сними с них цепи.

    Наручники тут же были сняты, и девушки не стали прикрываться, они, казалось, почувствовали себя свободными на деревянном помосте. Головы их были гордо подняты под пожирающими их взглядами зрителей, и они, стоя на этом островке света посреди темного океана зала, казались живым олицетворением красоты и женственности.

    Предложения цен посыпались одно за другим, перебивая ставки, которые аукционист едва успевал фиксировать.