И тут я заметил, что смягчающее удар покрытие убирается подсобными рабочими не только с центрального кольца, но и с расположенных по противоположным концам летного поля, оголяя их металлические острые, как клинок, края, что никогда прежде не делалось на гоночных заездах и применялось только на состязаниях в мастерстве, да и то лишь в тех случаях, когда борьба шла не на жизнь, а на смерть.

    Отовсюду с трибун раздались протестующие крики и брань представителей абсолютно всех групп болельщиков.

    Наездники, за исключением меня и Менициуса, обменялись тревожными, недоумевающими взглядами.

    -  Принеси-ка мне, - обратился я к своему стоящему у края насеста арбалетчику, - из моих принадлежностей там, на разминочной площадке, тачакское бола, веревку для каийлы с набором кайв.

    Он рассмеялся.

    -  А я все ждал, - сказал он, - когда ты поймешь, что это не просто состязания, а война.

    Подсобный рабочий тотчас бросил мне на седло увесистый сверток. Я невольно усмехнулся.

    -  Мы держали все это наготове, - сказал арбалетчик.

    К подножию стартового насеста подбежал ещё один человек из команды стальных, одержавший победу на одном из первых заездов.

    -  Там боевые тарнсмены, - запыхавшись, сообщил он. - Таурентины в полной выкладке. Они собираются у стен стадиона.

    Нечто подобное я и ожидал. Именно эти люди и использовались для нападения на караван Хинрабиусов.

    -  Принеси мне еще, - сказал я, - малый тачакский лук и боевые стрелы народов фургонов, те, с зазубринами на наконечнике.

    -  Все уже в свертке, - ответил арбалетчик.

    -  Как вы догадались все предусмотреть? - удивился я.

    -  Это Мип велел, - пояснил арбалетчик. - Он хорошо понимал, какое тебе предстоит состязание.

    Я развернул сверток и осмотрел лук. Он был действительно маленьким, не больше четырех футов длиной и сделан из двух рогов боска, соединенных между собой в наиболее толстой части и укрепленных металлическими, опоясывающими рог в семи местах пластинками и широкими полосками кожи. Тачакский лук по своим характеристикам уступает и длинному луку, и арбалету, однако при действии на коротких дистанциях, особенно при необходимости высокой скорострельности, он представляет собой грозное оружие. Его небольшие размеры позволяют пользоваться им на ходу, из седла, в чем проявляется его преимущество перед более мощным, однако не допускающим свободы действий в обращении длинным луком. В отличие же от арбалета малый лук не требует столь значительных затрат времени на подготовку к стрельбе, поэтому скорострельность его весьма высока. Тачакский воин, например, способен на полном скаку выпустить по мишени одну за другой двадцать стрел всего за какую-нибудь минуту.

    Интересно отметить, что малый лук никогда не применяется наездниками на тарнах, возможно потому, что живущие в отдаленных от экватора широтах горожане практически незнакомы с каийлой и не видят для себя преимуществ в использовании оружия наземных всадников. А может, это объясняется устойчивыми традициями северян, доверяющих лишь тем видам вооружения, что проверены столетиями, и полагающих, что основным преимуществом наездника на тарнах является дальность действия его оружия, а не скорость и точность. Однако я полагаю, что основной причиной неуважительного отношения наездников к малому луку являются именно его небольшие размеры, он кажется им слабым оружием, игрушкой в руке настоящего воина.

    Кто-то из команды стальных, завидя этот лук среди вооружения Гладиуса с Коса, шутливо спросил, не для детей ли этот лук? Понять их было можно, ведь они никогда не передвигались в седле каийлы и не имели дела с тачаками.