— Не открою, — злобно отрезала старушка.

— Вы нас вызывали? — во всю мощь своих легких продолжал диалог старшой.

— Чего?

— Вы позвонили и сообщили, что у соседей слышны крики и звуки борьбы?

— Чего?

— Да ей если бы над ухом выстрелили, она бы ничего не услышала, — заметил молодой.

— Тьфу ты, — махнул рукой тот, что меня сторожил, — ложный вызов.

— Может быть, — старшой подошел к нам, — а может — и нет. Не нравится мне этот парень, — он ткнул указательным пальцем мне в грудь. — Его ведь кто-то избил.

— А что, новый закон вышел? — поинтересовался я, — Получение побоев является уголовно наказуемым?

— Шутник, да? — резко спросил он.

— Нет, просто мимо проходил.

— А что, если мы сейчас дверь взломаем? — предложил он.

— Ломайте. Можете тогда арестовать владельцев квартиры за то, что у них взломана дверь.

— Документы есть? — хмуро спросил милиционер.

— Паспорт. В кармане, — я не решился полезть за ним сам, опасаясь, что это будет неправильно истолковано парнем, который направлял на меня ствол автомата.

Старшой некоторое время его внимательно изучал. Потом вернул:

— Я запомнил адрес, — он обернулся к своим напарникам. — В случае чего всегда его отловим. Ладно, пошли отсюда, — он уронил паспорт на пол и направился к лифту.

— Эй, — окликнул его я.

— Чего тебе? — старшой обернулся.

— По-моему, вы хотели посмотреть, как я стану его поднимать, — я нагнулся за документом.

— Ох, умник, — он сплюнул на пол и вошел в лифт. Двери закрылись.

7. ВТОРАЯ ПУЛЯ

Если светлоглазый наблюдал за домом и видел, что патруль уехал без меня, то он снова вызовет милицию по адресу, где лежит убитая женщина. Только тогда ему придется что-нибудь предпринять, чтобы патруль имел все основания взломать дверь. А потом милиция приедет ко мне… Ведь старший наряда помнит адрес подозрительного типа, которого они обнаружили в подъезде.

Машину удалось поймать не сразу. Водители шарахались, заметив мою разукрашенную физиономию. Наконец, подобрал какой-то мужик на иномарке. На нем была телогрейка поверх тренировочного костюма, и по виду он и черта бы не испугался.

На все ушло минут сорок. Прежде чем подойти к своему подъезду, я огляделся: где-нибудь могла стоять милицейская машина, если они успели раньше меня. Нет, ни души.

Я подошел к лифту. Кнопка светилась. Лифт стоял на последнем этаже, и даже тут было слышно, как в нем поют песни хорошо поставленным голосом.

На шестнадцатом этаже живет народный артист, квартиру сдал, и теперь ему хватает, чтобы каждый день где-то надираться. А петь он приезжает по месту постоянной прописки — малой родины, так сказать.

Я представил, как мне сейчас подниматься пешком наверх. Двенадцать этажей, двадцать четыре лестничных пролета.

Забарабанил кулаком по двери. Пение стало громче.

— Выйди из лифта, — крикнул я. — Сволочь.

Он сменил репертуар и затянул, кажется, «Светит месяц».

Лестница в доме наружная. На шестом этаже я почувствовал, что обливаюсь потом, а сердце вот-вот взорвется в груди, как граната лимонка. А на десятом я уже почувствовал, как твердеют на ледяном ветру мокрые волосы.

На своем этаже я остановился. Кружилась голова. Прижался лбом к заградительной решетке.