Я понимал, что не приблизился к разгадке тайны голубой яхты ни на шаг. Наше неумелое следствие открывало перед нами все новые загадки. Продолжать в том же духе было бессмысленно. Пусть лейтенант Рейнольдс занимается тем, за что ему платят.

Моя работа, моя семейная жизнь должны вернуться в прежнее русло.

С таким решением я возвращался на следующее утро домой.

Наш дом стоял залитый солнцем, окруженный блестящими лужами, в которых отражалось голубое небо. На сырой почве виднелись следы шин, но замки не были взломаны, и в комнатах царил полный порядок.

Мэри уже вернулась. Я нашел ее на кухне. Немного бледная, но как всегда очаровательная. Меня встретил привычный запах свежего кофе и яичницы с беконом. Мы сразу же бросились в объятия друг к другу.

— Ах, Джек, какое счастье, что ты наконец вернулся! И «ягуар» отыскали! Великолепно!

— Как тебе было у пастора?

— Очень мило, хотя они живут без особых удобств. Небольшой, не очень чистый домик. Если я вступлю в Миссионерское общество, то постараюсь, чтобы им провели центральное отопление. У них газовые колонки, которые еле греют.

— Я рад, что ты жива и здорова. Кто-нибудь еще звонил? — поинтересовался я, осторожно засовывая пистолет в ящик стола.

— Нет, но я до сих пор не могу забыть тот голос…

— Ты не звонила лейтенанту?

— Лейтенанту? — Мэри достала из тостера два ломтика хлеба и принялась намазывать их маслом.

— А что в этом странного? Я считаю, что мы уже достаточно много времени потратили напрасно.

Мэри замерла.

— Ты хочешь, чтобы я ему сейчас позвонила? Ты же знаешь, я не переношу этого самоуверенного болвана.

— Да, хочу. Позвони ему сразу после завтрака. Я тоже позвоню в Береговую Охрану и отругаю их. В конце концов, моя дорогая, мы всего лишь любители. Они должны заниматься этим делом.

Мэри со стуком поставила на стол кофейник.

— Ты что, против? — спросил я.

— Ничего подобного.

— Я же вижу. Ты недовольна, — улыбнулся я ей, но тут же стал серьезным. — Ведь это бессмысленно…

— Да, конечно. Я все понимаю.

Она принесла сковородку с яичницей и стала накладывать мне в тарелку.

— Мы должны прекратить играть в детективов, — решительно заявил я. — Иначе следствие может для нас плохо кончиться. Кроме того, это отнимает у меня уйму времени и доставляет нам слишком много беспокойства. Мы не годимся на роль частных детективов, моя дорогая. В конце концов, я композитор, а не полицейский.

— Знаю, знаю, Джек, — Мэри уселась за стол и принялась ковырять вилкой яичницу.

— А они тем временем с нами рассчитаются, даже с лихвой. Будет еще хуже, вот увидишь. Хватит играть с огнем. Это глупо. Мы сами напрашиваемся на неприятности. Необходимо обо всем сообщить Береговой охране и ФБР. Пусть поработают.

— Конечно, но как они будут работать? — Мэри побледнела.

— Это их дело.

— Но у нас нет никаких улик.

— Улик?

— Мы еще не добрались до братьев Тайкс, не осмотрели оставшиеся шесть яхт. Я думала, что иду по верному пути…

Она опустила голову на стол и начала плакать.

Я не понимал, почему она придает такое большое значение этой игре в детектива, которая принесла ей только множество беспокойства, неприятностей и поставила перед реальной опасностью.