Изменить размер шрифта - +
Завтра на рассвете мы отправимся вместе с вами в столицу: государь император желает видеть вас как можно скорее.

– Ваша честь, – вступил младший, – ваш преемник уже назначен. Он прибудет на место сегодня вечером.

– Пусть ваша честь располагает нами, – подобострастно сказал старший.

В коридор доносились громкие звуки с улицы: это люди Бэйчжоу пускали в воздух ракеты, празднуя успех своего судьи. А уже около кабинета судью встретил старший писец и объявил, что члены суда собрались в зале и ожидают судью Ди, чтобы поздравить.

Войдя в зал, судья Ди увидел, что все писцы, приставы, секретари и охранники стоят на коленях перед возвышением. Среди них были и трое сыщиков. Судья взошел на возвышение, по обе стороны от него встали гости из столицы. Он в нескольких словах поблагодарил своих подчиненных за их службу и объявил, что все получат на прощание награды, каждый в соответствии с положением и званием. Взглянув на троих сыщиков, ставших ему за эти годы самыми близкими друзьями, он добавил, что назначает Ма Жуна и Цзяо Дая командирами Правого и Левого Крыла судейской стражи, а Дао Ганя – главным секретарем суда.

Он замолчал, и зал разразился бурными аплодисментами, смешавшимися с радостными криками горожан на улице.

– Да здравствует судья Ди! – скандировала толпа, и судья с горечью подумал, что жизнь все‑таки местами сильно напоминает комедию.

Ма Жун, Цзяо Дай и Дао Гань с шумом ворвались в кабинет, но растерянно замерли на пороге, завидев столичных гостей, помогающих судье снять мантию. Судья улыбнулся друзьям поверх чиновников, и его кольнула боль: он понял, что их дружба теперь уйдет навсегда.

Тем временем пожилой чиновник почтительно подал судье его меховую шапку. Он даже не смог скрыть удивления, заметив, до чего она вытертая и поношенная.

– Какая великая честь для нас – находиться в личном кабинете Председателя Государственного суда! – чересчур, может быть, восторженно воскликнул молодой чиновник. – Вы знаете, обычно высочайший выбор падает на людей преклонного возраста, а ваша честь, должно быть, едва перешагнули пятидесятилетний рубеж!

Столичный гость наблюдательностью не отличается, заметил судья Ди про себя. Что же он, интересно, не видит, что ему только сорок шесть? Но, поймав свое отражение в зеркале, он понял, что прошедшие несколько дней оставили отпечаток на его лице – борода и виски из черных стали серыми…

Судья разложил на столе стопки бумаг и дал приезжим чиновникам краткие разъяснения по содержимому каждой. Впрочем, когда он дошел до их с Хуном замысла о займах для крестьян, он незаметно для себя оживился и стал подробно, с воодушевлением его объяснять. Приезжие внимательно слушали, но судья быстро заметил, что на самом деле им просто скучно. С еле слышным вздохом закрыв папку, он снова вспомнил слова отца: «А когда ты достигнешь вершины, ты поймешь, как там одиноко…»

Сыщики сидели у очага, устроенного прямо в каменном полу дома стражи. Они вспоминали погибшего Хуна, но скоро разговор как‑то сам собой сошел на нет, и теперь все трое молча глядели на пляшущее пламя. Первым заговорил Дао Гань:

– Может, предложить нашим столичным друзьям партию в кости?

Ма Жун поднял на него глаза.

– Забыл, кто ты такой? Не пристало достопочтенному господину главному секретарю заниматься азартными играми!.. Слава Небесам, наконец‑то ты сменишь этот свой ужасный кафтан на пристойную одежду!

– Сменю, сменю, когда приедем в столицу, – пообещал Дао Гань. – А ты тоже помни о своем положении, Ма Жун, и не задирайся! Как‑никак мы с тобой люди почтенные, пожилые… Смотри‑ка, у тебя уже и седых волос сколько…

Ма Жун обхватил колени руками.

– И жирею я что‑то, – угрюмо сказал он, но вдруг его лицо осветилось улыбкой.

Быстрый переход