Жан-Пьер Фушру повернулся к аджюдану Турнадру, который тихонько подсел к нему и в ответ на немой вопрос прошептал на ухо: «Филипп Дефорж. А рядом, с моноклем, — виконт де Шарей».

Глава 10

В суматохе, последовавшей за докладом, до Жан-Пьера Фушру долетали лишь обрывки разговоров, но, направляясь к докладчику, он отчетливо услышал, как Филипп Дефорж обратился к господину с моноклем:

— …так что я не понимаю, почему вас могли бы потревожить, коль скоро вы были в Муазандри.

Воспользовавшись случаем, комиссар вежливо представился двум господам, которые ростом, выражением лица и манерами являли полную противоположность друг другу.

— Комиссар Фушру из судебной полиции. Господин Дефорж, — обратился он к тому, что пониже, — вы не уделите мне несколько минут?

— Прямо сейчас?! — возмутился заместитель директора издательства Мартен-Дюбуа, всем видом давая понять, что он страшно занят.

— Чем раньше, тем лучше, — мягко, но настойчиво ответил комиссар.

— Хорошо, через час или два, раз это так срочно… Мне еще нужно исполнить свои обязанности члена совета и убедиться, что коктейль в «Старой мельнице» действительно отменен…

— Тогда в девять часов, если это вас устраивает, комната номер 5, — любезно предложил комиссар.

Смешавшись, Филипп Дефорж нехотя процедил: «Очень хорошо». Во время этого разговора его недавний собеседник стоял рядом, с надменным безразличием взирая на происходящее. Жан-Пьер Фушру решился на лобовую атаку:

— Господин виконт…

— Шарей. Эдуард де Шарей, виконт д’Омбуа, — сухо произнес тот.

— Вы ведь тоже член совета…

— Действительно.

Он произнес это с высокомерием аристократа, тщательно отделяя слоги.

— …и вы были личным другом председательницы, — не давал себя обескуражить Жан-Пьер Фушру, чья крестная была маркизой.

Но в этот момент их прервала особа в темно-синем пальто, с волосами, уложенными в элегантный пучок. Ее голос выдавал знатное происхождение, воспитание — или уроки дикции.

— Эдуард, мы уходим…

— Одну минуту, Мари-Элен. — И, выдержав паузу, обратился к полицейскому: — Меня ждут, комиссар. Прошу меня извинить…

— Конечно-конечно, — не задумываясь, ответил Жан-Пьер Фушру. И добавил официальным тоном: — Где я могу вас найти завтра утром?

— Но… полагаю, в Муазандри.

С этими — достаточно бесцеремонными — словами он поспешно удалился, как человек, который боится прикоснуться к мерзкому насекомому. Жан-Пьер Фушру снисходительно усмехнулся — он знал эту породу людей.

Жизель Дамбер притаилась в соседней комнате, раздумывая, как бы незаметно улизнуть от профессора Рейнсфорда и Рея Тейлора. Андре Ларивьер успел сообщить ей, что Эмильена оставила сумку в кафе «У вокзала». С тех пор у нее была только одна мысль — поскорее добраться туда. Теперь-то Жизель понимала, что поступила слишком опрометчиво, но тогда она совсем не беспокоилась, ведь у нее оставался ключ от сумки. Она совсем испереживалась и хотела поскорее сбежать. Но нельзя было привлекать к себе внимание, выказывая слишком явное нетерпение, чтобы кто-нибудь не догадался о том, что скрывается в недрах сумки.

Бернар Турнадр пригласил Жан-Пьера Фушру поужинать, но комиссар вежливо отказался, сославшись на то, что вечером ему еще нужно опросить двоих свидетелей в «Старой мельнице». К тому же он ждал приезда своей помощницы.

— Давайте я хоть подброшу вас, — настаивал аджюдан.