Видя их крайнее и совершенно искреннее изумление, Альбер слегка опустил ствол и описал в деталях — уже во второй раз, но на этот раз сила была на его стороне — то, что, вероятнее всего, произошло с вышеупомянутой сумкой. По мере того как он говорил, было заметно, как успокаивается и обретает бодрость духа профессор Вердайан, тогда как Жизель, напротив, все больше и больше отчаивалась. Когда молодой человек закончил, она потеряла контроль над собой и разрыдалась, как Элоди несколькими минутами раньше. «Как из ведра, — прошептал ветер насмешливым голосом Ивонны. — Как из ведра».

— Смотри, что ты наделал, Альбер, — возмутилась Элоди.

Издали донесся шум подъезжавшей машины.

— Сматывайтесь! — внезапно решил молодой человек, опустив ружье. — И чтоб я вас больше не видел!

— Мы можем подать жалобу, — пробурчал профессор Вердайан достаточно громко, чтобы быть услышанным, как только почувствовал себя в безопасности за рулем.

— Подождите минутку, — попросила Элоди и стрелой метнулась в открытую дверь кухни, откуда вылетела через две секунды, сжимая в руках листок бумаги. И, протянув Жизель через опущенное стекло свой рисунок, она расплылась в удовлетворенной улыбке: — На память…

Соседям, приехавшим узнать, что стряслось, Альбер спокойно объяснил, что стрелял в воздух, чтобы разогнать стаю ворон. На их шутливые расспросы о том, что же привело сюда парижан, он только и отвечал: «Черт их принес!»

Шани одобрительно потявкал несколько раз, перед тем как залезть в свою конуру, вознагражденный трижды повторенной похвалой «хороший песик» и скупыми ласками своего хозяина, обычно мало склонного к подобному проявлению чувств.

В машине Жизель хранила молчание. Она едва ли заметила старенький фургон, с которым они разминулись на выезде, знак «стоп», который профессор проигнорировал, мотивчик, который он бессознательно и нервно напевал, не разжимая губ, изображая равнодушие преодолевшего все трудности стоика. Она не могла думать ни о чем, кроме утерянных, и на этот раз, видимо, безвозвратно, тетрадей… И о том, что это для нее значит. Поэтому она была застигнута врасплох, когда Гийом Вердайан внезапно притормозил, свернул на неасфальтированную дорогу, остановился посреди поля и без всяких околичностей заявил, прикуривая сигарету:

— Пришло время нам договориться, мадемуазель Дамбер.

Глава 19

Когда комиссар Фушру и инспектор Джемани вошли в жандармерию, сидевший за письменным столом аджюдан Бернар Турнадр что-то с бешеной скоростью строчил в блокноте, левым плечом придерживая телефонную трубку. Он поднял глаза и, заметив вошедших, с облегчением произнес:

— А вот и они.

И жестом подозвал Жан-Пьера Фушру.

— Лаборатория…

Голос в трубке официальным тоном резюмировал первые результаты вскрытия Аделины Бертран-Вердон. Смерть наступила вчера около одиннадцати часов вечера. Она была мгновенной, от сильного удара в правый висок, нанесенного человеком того же роста, что и жертва, или выше, гипсовым предметом. В организме жертвы были обнаружены следы большого количества снотворного, вероятнее всего хальсиона, вкупе с различными антидепрессантами и достаточно большой дозой алкоголя. Справа вдоль шеи и на левом запястье найдены следы шелушащейся кожи. Больше ничего интересного не найдено, кроме следов прерванной беременности и шва от аппендицитотомии двадцатилетней давности. Группа крови — первая отрицательная. Если нет других вопросов, то письменный отчет будет отправлен незамедлительно.

— Прекрасно, благодарю вас, — ответил комиссар Фушру, кладя трубку. И, повернувшись к аджюдану, добавил: — Предварительные заключения доктора Менадье подтвердились.