— Конечно, — согласилась Лейла. И, повинуясь неожиданному порыву, спросила: — Хотите, мы поможем вам со статуей, о которой вы говорили?

— Да не стоит. Теодор вернется в пять часов. Теперь-то он ее внесет как миленький и уж конечно не в кабинет, с нее же гипс так и сыпется…

Комиссар Фушру и инспектор Джемани обменялись взглядом, в котором сквозили недоверие, надежда и неожиданное ликование. Он осторожно спросил:

— А где сейчас эта статуя?

— На своем месте, посреди сада, потому что Теодор не внес ее в дом, как ему велено было, хоть и врет как сивый мерин! Можете пойти на нее взглянуть, если хотите, у меня других дел полно, — поднимаясь, заключила Эмильена.

Оказавшись перед гипсовой копией очаровательной статуи, выполненной одним из великих скульпторов восемнадцатого века, комиссар Фушру и инспектор Джемани не стали тратить время на восхищение ее грациозно согнутым коленом, изящной линией плеч, чуть тронувшей ее губы улыбкой сфинкса. Они заметили только коричневатые пятнышки на ногах купальщицы — убедительное доказательство того, что перед ними было орудие убийства.

— Надо сейчас же отправить ее в лабораторию, — пробормотал Жан-Пьер Фушру.

— И полагаю, изловчиться собрать отпечатки пальцев у всех присутствующих в самое ближайшее время, — вздохнула Лейла.

— Правильно полагаете, инспектор. За работу…

Через несколько минут под оторопелым взглядом Эмильены бригада из трех экспертов в перчатках со множеством предосторожностей упаковала небольшую статую в кусок белой материи. Они исчезли так же бесшумно, как и появились, оставив посреди клумбы безобразную коричневую дыру.

Глава 20

Уже почти полчаса Жизель просидела в комнатке без окон. Старенький радиатор почти не согревал помещение. Не для того ли ее заставляют ждать, чтобы еще усилить страх, и так овладевший всем ее существом, чтобы проще было сломить ее сопротивление? Что им известно? Кто им рассказал? Какой из ее обманов был разоблачен? Она нервно заплетала и расплетала косички из бахромы своей шали. Она рисковала стольким сразу, не в состоянии справиться одновременно с двумя проблемами, уже, впрочем, слившимися в одну большую из-за Ивонны. И как ей быть теперь, когда профессор Вердайан вырвал у нее обещание молчать? Как ей расхлебать эту кашу? Выиграть время. Нужно выиграть время, чтобы подретушировать истину. Вести себя так, словно она ни к чему не причастна. Сказать им, что обещала Андре Ларивьеру помочь провести экскурсию, а она начинается меньше чем через час…

После чудовищной ссоры с Аделиной, не оставившей ей иного выхода, кроме преступления, Жизель в смятении пыталась продумать до конца свой план, когда раздался телефонный звонок. Звонила Ивонна. Это случалось так редко, что Жизель даже не узнала бесцветный заикающийся голос.

— Дом тетушки Леонии? Позовите, пожалуйста, Жизель Дамбер.

— Я слушаю, — ответила заинтригованная Жизель.

— О, Жизель, как хорошо, что я тебя нашла… Это Ивонна… Мне очень нужно с тобой поговорить. — Интонация поднималась и опускалась на каждом слоге, словно сестра не владела своим голосом.

— Я тебя слушаю, — повторила Жизель. Она пыталась говорить спокойно, несмотря на то что сама была на грани истерики.

— Нет, не так… Ты не понимаешь… Мне нужно с тобой поговорить… по правде… — закончила Ивонна, совсем как маленькая девочка.

— Что случилось? — спросила Жизель, призвав на помощь все свое терпение.

— Ты не поверишь… счастье… катастрофа…

И под конец бессвязного рассказа, где одно незаконченное предложение сменялось другим, Ивонна выдохнула:

— Я ухожу от Жака.