|
Не заткни я глотку Каменеву с Зиновьевым, даже в этой тройке я оказался бы четвёртым.
Берия, видимо, разгадал мою мысль и вставил:
— Эс ром схвас гаекетебина — цители кочоба ундао! (Сделай это кто-нибудь другой, его назвали бы выскочкой!)
Я сделал вид, что не понял Лаврентия. Не слышал даже. Ибо слушаю Ёсика.
Как сказано в Завете, повторил майор, «в последний великий день праздника стоял Иисус и возгласил, говоря: кто жаждет, иди ко Мне и пей. Кто верует в Меня, у того потекут реки воды живой».
Слова эти тоже были дерзостью, ибо принадлежали Иоанну Крестителю из клана первосвященников Цаддок. Клана, к которому Иисус не имел отношения. И который только и обладал правом распоряжаться «водою живой» — водою крещения.
Этот поступок, однако, имел прямое отношение к Иоанну.
Хотя его уже казнили за ошибку в предсказании срока восшествия давидова Царя, в этот самый Судный день, согласно его другому пророчеству, бог наконец изволит вмешаться в людские дела и вернёт к власти истинного первосвященника — из Цаддоков.
Вмешался, однако, не бог — прихожане. Бросившись к амвону, они стащили оттуда Иисуса и содрали с него, как с самозванца, «блистающие одежды», наряжаться в которые позволено лишь первосвященникам.
Между тем, сказал Ёсик, как и сказано в Завете, действительно «раздался Голос самого Отца, возвестивший об Иисусе: Это есть сын мой любимый!»
— «Раздался голос самого Отца»? — встревожился Берия. — «Действительно» — говоришь?
А Мао высказал предположение, что Ёсик притомился.
Нет, не притомился, ответил тот. Именно «Голос». Так называли в Кумране представителя «Отца». Иерусалимского первосвященника. Которым был тогда Каиафа. А «Голосом» был Симон Магус.
Услышав о скандале в храме, он поспешил туда и, указав на Иисуса, воскликнул от имени самого «Отца»: «Это Сын мой!»
Симон тем самым не возвеличил Иисуса, а наоборот, вернул его на своё место, вниз. На должность «Христа», Царя. Ибо в «тройке» Царь и Пророк считались Сынами Священника.
— И это весь твой проступок? — удивился Берия и повернулся ко мне. — Амас чинури тройкац апативебда Иосес! Гограц. (Такое Иисусу простила бы даже китайская «тройка». Во главе с тыквой!)
Ёсик возразил: Иисус совершил важный поступок! Ибо, назвавшись первосвященником, он бросил вызов тогдашнему еврейскому укладу.
То есть, в его понимании — всему мировому укладу: диаспора, мол, священна не меньше Палестины! А во-вторых, мол, даже в главном святилище главным священником может стать любой! Главное — не земля и происхождение или принадлежность к клану, а кто ты есть!
— Оцень тоцно! — согласился Мао. — Молодец!
Другой судьбоносный поступок Иисуса связан с тем же Симоном Магусом, именуемsv в Завете святым Лазарем.
…В декабре того же года Понтий Пилат рассерчал за что-то на евреев и распоясался.
— Как наш Никита Сергеевич! — вставил Лаврентий и повернулся к Хрущёву. — Тоже в декабре. Правда, не в том, а в каждом году. И не в Иудее, а масштабнее — на Украине!
Никита шаркал теперь по паркету в обнимку с Микояном. По-прежнему — танго. Булганин не ревновал. Скучал.
Пилат, как сказано в Завете, «смешал кровь галилеян с жертвами их». Переодел солдат в еврейские одежды и спустил их в толпу митингующих иудеев. Солдаты перебили многих активистов, но — когда раскрылось, что за этим стоял римский прокуратор — еврейские зелоты подняли бунт.
Возглавила его тоже тройка. Все трое националисты — Варавва (он же Никодим), Иуда Искариот и Симон Магус. |