Чёрная пелена страха будто развеялась, и перед ней предстали тёмные, подёрнутые пеленой глаза Марибора. Ошарашенная его появлением, девица оглядела его, и взгляд тут же застыл на руке княжича, которую он прижал к своей шее: через пальцы сочилась кровь, заливая руку до локтя. Но не успела Зарислава опомниться, как Марибор склонился, прижался к её губам, оставляя тёплый сухой след, отрезвил.

— Беги и обещай, что спасёшься, — прошептал он ослабевшим голосом, отстранился немного, сорвал что-то с руки и воздел на запястье Зариславы горячую и тяжёлую вещь. Она посмотрела вниз и тут же вернула взгляд на Марибора, сжимая свободной рукой обручье. Её собственное, то самое, которое она бросила в огонь, отдавая Богине.

— Не разбрасывайся ценными дарами. Я бы тебя всё равно нашёл. Не думай, что так бы легко отпустил, — улыбнулся он, вынудив Зариславу замереть. — Считай, что украл тебя у твоей Богини, — кивнул он на украшение. — Пусть теперь она со мной разбирается и отвоёвывает уже у меня, если не в Яви, то там… — сказав это, не позволил Зариславе и рта раскрыть, спросил: — Скажи, ты бы стала моей женой, если бы я позвал тебя снова?

Зарислава оцепенела и, не раздумывая, кивнула.

Больше Марибор ничего не сказал, с силой толкнул Зариславу в гущу зарослей, следом раздался скрежет стали.

Отойдя от потрясения, она только и смогла наблюдать его спину и занесённый над степняком клинок. Мгновение — и прокатился по лесу звон стали, противники разошлись. Марибор скользящим шагом отступил, снова занёс меч над низкорослым, но юрким степняком, рубанул по шее, враг взвыл, когда забулькала кровь в его горле, и осел наземь.

Марибор развернулся, вскидывая меч, быть может, уже не так рьяно, как вначале, но достаточно ловко, ударил наискось. Напавший степняк, отражая удар, оступился вдруг, повалился на траву, и в следующий миг был пригвождён мечом к земле. Марибор, казалось, не ранен был вовсе, легко расправлялся с душегубами, но Зарислава знала, что это обман, последний рывок стремительно расточающегося духа. Такое увечье не позволит жить долго. Да и степняков слишком много. Отбившись от одного противника, тут же встречал другого, чернобрового и лохматого, за ним спешил ещё один, княжича теснили к лесу. А неподалёку из последних сил отбивался раненный стрелой Вятшеслав. Зарислава пыталась выискать Зарубу. В сердце таилась надежда, что ему всё же удалось увести княжну — его она не нашла. Только сейчас травница осознала, что степняков было огромное количество, теперь уже половина княжеских кметий полегла в траве, и недруги были повсюду. Марибор, державшийся за шею, отбивался теперь в полсилы, удар противника пришёлся в колено, и княжич, потеряв опору, рухнул. Зарислава закусив губы, было, дёрнулась к Марибору и застыла. Как же так! Слишком короток миг, теперь он упущен и ничего не вернуть. Помертвевшая, она наблюдала, как тут же на жертву набросились остальные. Что было с Марибором дальше, Зарислава не видела, отвела глаза.

Таящуюся в хвойных кущах травницу приметили быстро. Стервятники бросились, чтобы скорее схватить добычу, пока не убежала в лес. Зарислава вынуждено попятилась обратно, глядя то на Марибора, которого степняки били яро, безустанно, то на близившуюся опасность. Разрывалась на части. Подавляя боль и сожаление, развернувшись, опрометью кинулась в чащобу, прорываясь сквозь лесные гущи, всей кожей чуя погоню.

В глазах вспыхивали багряные всполохи. Острая боль рвала лёгкие, ступни жгло, и бежать больше не было мочи, но Зарислава не останавливалась, несясь через сумрак леса, не замечая, как ветви распарывают кожу, рвут платье. Столько пролитой руды Зарислава никогда не видела в своей жизни. Металлический вкус оставался на языке, а нос щекотал едкий запах, густой и давящий, вызывая приступ тошноты. Зарислава не оборачивалась, пролетали мимо сосны, казалось, что стоит ей оглянуться, как мигом будет настигнута душегубами.