Марибор вернул мутный взгляд на вождя. Как бы его ни распирало от гнева, но Оскаба оказался хитрее. Предал, тварь! Того и стоило ждать, ведь ко всему степняк умелый воин и стратег, отличавшийся своей жестокостью. Теперь уже нет смысла корить себя. Марибор заслужил смерти, и Боги давно давят его гневным взором. Верно кончилось их терпение. Пришло время расплаты.

— Что тебе нужно? — прошептал Марибор, чувствуя, как расточаются силы. Слишком глубокие раны, а солнце жжёт кожу, и плотная духота поднимается от сырой земли.

Стоявший на расставленных ногах Оскаба качнулся. Глаза сузились до щёлок, он внимательно посмотрел на княжича, раздумывая.

— Ты хотел предать меня. Я это понял с последней нашей встречи, ещё когда ты заставил меня ждать. Думаешь, я не знал, чем кончится наша договорённость?

— Ты получил плату. Мог бы уйти по добру.

Оскаба хмыкнул, и лицо его выказало отвращение. И как бы Марибор ни силился, не мог понять, зачем было вождю подвергать себя такой опасности — нападать на княжеский отряд. И где он, леший его подрал, взял столько воинов!? Марибор ведал, что было их числом не больше дюжины. Или этот ублюдок заранее всё задумал и только ждал нужного времени? Оскаба знал многое, знал все передвижения Князей Доловска и Волдара. Знал о намечавшемся венчании. Как же опрометчиво Марибор поступил! Но тогда он не ведал, что всё обернётся именно так. Смерти воеводам он не желал, как и Радмиле, Доловской княжне, и не ведал, что Зарислава станет ему настолько близка и дорога…

Вспомнив её бледное лицо, ясные глаза, полные страха, Марибор пошатнулся. Стиснув зубы, дёрнул руки, но в запястья только больнее врезались путы.

Оскаба попятился, делая знак своим людям.

— С тобой останутся мои други. Слишком много я потерял воинов, и ты бил нас наравне с воеводами, а потому Анталак очень зол. Он потерял своего сына Липоксая, так что советую не дурить, тебе же хуже будет. А вечером жрица решит, что будет делать с тобой. И молись своим божкам, чтобы Вагнара тебя пощадила.

Марибор в удивлении вскинул взгляд — не ослышался ли. Вождь только едко глянул на княжича и отступил.

Имя княженки врезалось в уши. Вагнара? Помнится, в последний раз, когда он видел её, девка выглядела скверно. Верно, жива ещё. И что значит, «жрица»? Впрочем, на вопросы Марибору никто не собирался отвечать, а потому он опустил голову и долго смотрел в жёлто-серую твердь, да в собственную тень. Вскоре к ней приблизились ещё две тени, и Марибор, поднявший было голову, дёрнулся, силясь согнуться, да верёвки не позволили — удар, что пришёлся в солнечное сплетение, выбил дыхание и способность видеть и слышать. Но не успел он опомниться, как стальной кулак врезался в висок. Марибор сквозь дребезжащий звон в голове, почувствовал, как раскрылась подсохшая рана на шее. А потом пальцы одного из мужей вонзились в волосы, дёрнули, вынуждая княжича глядеть вверх. Бритоголовый Анталак смотрел в упор, во взгляде его плескалась лишь лютая холодная ненависть. Чёрные угли глаз воспламенились. Лицо исказилось в омерзении. Будто Марибор был виноват в смерти его сына.

— Тебе не выжить, волдаровский вымесок. Мой сын умер, как и Бруй, но они успели поймать и поиметь княжескую потаскуху, оставив в ней своё семя.

В глазах Марибора потемнело, он не заметил, в какой миг рассудок покинул его. Напрягся так, что жилы и мышцы натянулись, а на скулах и шее вздулись вены, готовые вот-вот разорваться. Выстрелила жгучая резь, но это мало беспокоило Марибора, он желал добраться до горла степняка и выдернуть его кадык.

Анталак глянул на столб, будто усомнился, что тот врыт в землю достаточно надёжно.

Движение сбоку Марибор заметил поздно. На спину обрушился сокрушительный удар чего-то тяжёлого и железного.