Верна явилась в клеть слишком скоро. Не посмотрев даже в сторону соседки, прошла к лавке, выдернула серьги из ушей, бросила на стол. Обиделась. Ну и пускай. В конце концов, по словам Пребрана, Верна, милуясь с ним, знала, на что шла, и Зариславе ни к чему испытывать вину. Однако находиться рядом с челядинкой стало невыносимо тяжело. Пребывая в молчании, Зарислава неспешно начала собираться. Разобрала свои простые, неприметные вещи, что привезла с собой из дома, и те, что надарила ей Радмила — богатые, яркие, из разных тканей, с узорами, кружевом, тесьмой. К чему они ей? Их она никогда не наденет. Зарислава взяла своё льняное платье, которое ещё не надевала, без вышивки, без украшений, зелёного цвета, слишком тёмное для пиршества, праздника, но ей незачем выделяться. Как никогда она желала быть сегодня неприметной.

Когда Зарислава переоделась, Верна по-прежнему не смотрела на неё, и оставаться наедине с девкой не было никаких сил. Может, она видела её с Пребраном? Зарислава с холодом подумала, что если челядинка прознает, что княжич вновь смотрит в её сторону, то испепелит своей ревностью. Придётся просить Радмилу выделить ей другое место в тереме.

На этот раз трапезная гудела разными звуками, за столом не оставалось ни одного свободного места, и те, что всегда пустовали, были заполнены мужами, потому рядом поставили ещё один стол. Как и в день прибытия Зариславы в Волдар, играли гусли звонко, раскатисто, переливчато. Окутывали разнообразные запахи яств и питья, ко всему было душно. Князь Данияр сидел, как и прежде, в резном кресле, в котором когда-то восседал князь Горислав, а до него — Славер. Жаль, что они не дожили до этого мига. Радмила прижималась к Данияру по левую сторону, подле невесты сидела Княгиня Ведогора. Зарислава опустилась рядом с княгиней. С замиранием, как бы случайно, начиная с крайнего молодого рыжеусого воина, одного за другим она оглядела гостей, весёлых и шумных, возбужденных разговорами о свадьбе.

С разочарованием выдохнула. На месте Марибора восседал Наволод, рядом — старейшина Ведозар, за ним Вятшеслав и Заруба. Невольно кольнула игла досады, обиды до слёз. Зарислава померкла, а вместе с этим поблекло окружение и весь мир. Шум уже не казался таким радостным, запахи — вкусными, а краски — яркими. В трепетной надежде она ещё раз окинула взглядом собравшихся гостей, пытаясь найти Марибора. Его желали видеть глаза, а сердце — чувствовать. Не нашла. Прикусила губы. Может пропустила, плохо посмотрела? Зарислава вновь и вновь окидывала гостей ищущим и жадным взглядом. Марибора среди мужей не было. И внутри сделалось пасмурно, как вчера на небе в день грозы, и гром негодования разорвал в клочья душу. Зарислава зло встрепенулась, стиснула кулаки под столом, что в глазах сверкнули искры. Зачем его ищет? Пусть лучше так! Пусть не появляется, покуда она не покинет Волдар!

Пир проходил как во сне. Затылок быстро потяжелел от гула, а может, от гнева. Хотелось лишь одного — поскорее покинуть стол, а лучше бежать прочь, в лес, туда, где нет ничего, а только тишина. Возвращаться в клеть, где была сейчас Верна, Зариславе не желалось, а бежать в чащобу в таком разбитом состоянии было бы слишком безрассудно, потому сидела смиренно.

Не раз поднимали кубки за молодых, не раз князь Данияр благодарил Зариславу за помощь, и она ловила на себе пристальные мужские взгляды. Не раз Пребран пытался заговорить с ней, ненароком касаясь её руки, плеча. Она же будто не замечала ничего, а если и отвечала, то скупо. Всё поглядывала на дверь, не зная, чего хочет больше — уйти или же увидеть там Марибора. Чуда не случилось, княжич так и не пришёл и не придёт ни сейчас, ни потом.

Зарислава стискивала зубы.